Стоя уже на пороге квартиры, младший брат спросил:
— Скажи, Сайман, а ты веришь, что рай существует? Ты же видел только ад.
— Рай существует…
— С чего ты взял? — поправляя ворот коричневого плаща, допытывал Алекс.
— Потому что за эти десять лет после смерти матери я так и не смог ее найти в аду.
Хотя он и был одним из самых богатых людей Нью-Йорка, но все же старался следовать традициям тайного братства «Желтого ордена».
«Братство, дружбы, клятвы… Для чего они вообще нужны? В этом мире все подкупно либо материальными ценностями, либо угрозой смерти, либо угрозой потерей чести. Не может быть друзей и братьев, когда все стремятся к выгоде, к достатку, к определенному статусу. Продажное, слабое, тщеславное человечество. Оно достойно только истребления. Причем никак уважаемого соперника, а как тупого зверя — ударом в спину или поджогом его обители, в момент сна этого зверя. Недолго осталось существовать этому миру. И я, наконец, отдам долг Хозяину».
Время приближалось к полночи. Черный «Lincoln», с бронированным корпусом с тонированными окнами, уже был за пределами Нью-Йорка. Личный водитель, столько времени отработавший верой и правдой, никогда не давал усомниться в своем умении держать язык за зубами. Он и теперь вел автомобиль по знакомому маршруту.
Хотя его начальник мог ездить абсолютно по разным адресам: с утра наведывался в церковь, днем ехал на работу в банк, вечером, как минимум раз в три дня, заезжал в бордель, где заказывал одну или двух несовершеннолетних девственниц, затем отправлялся домой, а ночью уезжал за город. Водитель и вида не показывал в заинтересованности в подобных адресах. Он знал, что его пассажир не любит никакой музыки, встречается и ведет дела только с холодными людьми бизнеса. Да и он сам был одним из таких — владелец одного из крупных банков страны. Но страна знала его ни как преуспевающего банкира и воротилы в финансовом мире, а как самого успешного писателя современности.
Мастер пера и слова. Водитель и сам почитывал его произведения и всегда восхищался, как этот человек, ниже его ростом, не очень приятной наружности, в основном молчаливый, может быть таким гением. Строки его творений просто захватывали от самого начала книги и не отпускали читателя, держа в напряжении, до последней страницы. Прекрасен был как сюжет, так и изложение мыслей.
Предыдущие адреса были водителю понятны. С утра он ходил в церковь, чтобы отмолить грехи предыдущего дня или просто показать элите Нью-Йорка, что он такой же смертный и богобоязненный, как все они. Банк — место его работы, где он всем своим сотрудникам кивал при встречи в знак приветствия, но затем скрывался в своем кабинете до окончания рабочего дня. Все совещания, все деловые переговоры проходили именно там.
После работы он отправлялся в публичные заведения, где всегда заказывал исключительно девственниц. В основном это были школьницы в возрасте от двенадцати до четырнадцати лет. Как они его ублажали — история умалчивает, но водитель иногда сам давал распоряжение настоятельницам борделей подготовить «товар». Они же описывали национальность, возраст и рост девочек.
Редко случалось удача, что вместо одной девственницы оказывалось две на выбор. В этих случаях его пассажир выбирал обеих. От всего этого разило мерзостью, но работа у водителя была непыльная и высокооплачиваемая. Вскоре он стал бездушен к предпочтениям своего начальника.
Единственной непонятной дорогой была ночная поездка. Его пассажир всегда одевался в черную мантию с золотыми вышивками на вороте и буквой «N» на груди, в черные лакированные туфли, стоимостью две тысячи долларов и черны кожаные перчатки.
Особняк, к которому они приезжали, как минимум раз в неделю, больше походил на дом из фильма ужасов. По площади вместе с садом и дополнительными постройками загородным дом был в сравни со среднестатистическим отелем. Смущало только то, что в окнах никогда не горел свет.
Водитель посмотрел на наручные часы — точно половина двенадцатого ночи. Приезжать нужно было ни раньше, ни позже, а точно в заданное время. Оставив своего начальника, водитель уехал. Он точно знал, что на это самое место необходимо приехать ровно в час ночи. Как только отъехал автомобиль, мужчина медленными шагами побрел к особняку. Луна, своим полным диском, освещала черепичную крышу, каменных горгулий, охраняющих покой мертвого дома. Даже огромные скопления ворон, от движения по крыше которых создавалось впечатление одушевлённости покрытия дома, нагоняло страх.
На подступах к двери он вынул из кармана черно-золотистую маску из бархата и надел ее на лицо. На протяжный звонок — дверь открыл седовласый дворецкий, который казалось жил здесь еще со времен Джорджа Вашингтона. В своих белых перчатках он держал керосиновый светильник.
— Доброй ночи, сэр, — с английским акцентом поприветствовал гостя на пороге старик.
Мужчина в маске ничего не ответил, а просто прошел в помещение. Он знал весь алгоритм дальнейших действий, так как состоял в этом братстве «Желтого ордена» более двух лет.
