Изумрудный «Ford» мчал их снова в строну аэропорта. Фитцжеральд, наслаждался песнями семидесятых, изливающих свою мелодию из радио, Митч был сосредоточен на дороге, получая удовольствие от вождения такого автомобиля.
— А я всегда думал узкоглазых сжигают?
— Ты настоящий расист, друг мой, — так же смотря отрешенно в окно, с улыбкой подметил Алекс. — Действительно в буддизме различают два направления: хинаяна — «малая колесница» и махаяна — «большая колесница». В махаяне присутствует вера в самсара — переселение Души, и в то, что мир, в котором живут люди, лишь один из шести миров, хотя и второй по величию. Согласно этому учению человек отправляется после смерти в путешествие, поэтому покойника обряжали в особые одеяния для безопасного путешествия Помимо этого, друг мой, в махаяне утверждалось, что покойник получит новую жизнь в одном из шести миров в зависимости от его поведения при жизни. Решение, в какой мир именно он попадет, принимается через 49 дней после его смерти. В течение этих 49 дней семья усопшего отправляет особые службы для перемещаемого духа. В 702 году император Дзито стал первым правителем, которого кремировали. До распространения кремации люди просто ожидали исчезновения «нечистоты» смерти, помещая тело покойника в гроб. Однако впоследствии они решили, что сожжение — лучший способ «очищения» смерти, и с готовностью переняли этот индийский обычай. Поэтому, хотя синтоизм не предусматривал специфических способов очищения «нечистоты» смерти, буддизм предложил утонченный церемониал, предназначенный для перехода покойного в загробный мир, и обычаи двух религий были соединены в ритуале похорон. Как-то так… Однако при переходе в Кремьонскую школу всем ученикам объявляли, что кремация и простой способ захоронения без гроба в нашей школе не предусматривался. Всех хоронили в гробах.
— Зачем? — недоумевал Митч.
— Я думаю, как раз из-за подобных случаев. Когда-нибудь тела усопших могли понадобиться ученым или учителям.
— Господи Иисусе, — Митч перекрестился. — Ты думаешь, его могли лишить кожи из-за последней картины на ней?
— Не исключено. Еще один из вариантов, почему труп был без кожи — это то, что кожа даже после смерти ее носителя могла передавать сообщение из потустороннего мира.
— Меня сейчас опять вырвет, лучше заткнись, — прикрывая рот одной рукой, второй лейтенант управлял машиной.
— Вот ты слабак, — усмехнулся Алекс.
— Я могу избить дюжину отморозков, но что касается гнилья, то для меня это перебор, — открыв форточку, свежий ветер охладил его лицо, уменьшив приступы тошноты. — Я бы на твоем месте позвонил шизику-брату, чтобы он проведал ад и нашел там корейца.
— Прекрасная идея, друг мой! — воскликнул Алекс. — Тебя почаще нужно возить на кладбище — твой мозг начинает работать во всю силу… В прочем как и желудок.
— Алекс, заткнись.
Человек в черной мантии с черной маской с золотой вышивкой поднялся в темную комнату, расположенную на чердаке. Лунный свет пробивался сквозь небольшое окно на потолке, придавая тусклое видение.
У него не было ни супруги, ни детей, ни друзей. Этой ночью он распустил всех своих слуг, оставшись в одиночестве. Все что необходимо было ему для обряда это свечи, кровь, кисть и заклинания. Своего хозяина он вызывал раз в месяц. Однако когда Дьяволу что-то нужно было от него, то он приходил к нему во снах, мучая кошмарами.
Человек в черном окунул кисть в чаше с кровью. Затем неспешно начал рисовать круг, внутри которого он сделал ровные линии, присмотревшись сверху, изображение походило на пентаграмму. В свободных треугольниках звезды он прорисовывал определенные знаки в виде трезубца, косого человечка, цифры шестьсот шестьдесят шесть, математического знака бесконечности и креста. Затем он взял свечи и, поочередно зажигая, начал расставлять их по внешнему кругу пентаграммы. Ровно тринадцать свеч. Этот обряд он проделывал неоднократно, но так и не смог выучить заклинания, необходимые для обряда, поэтому читал их по книге.
—
— Я слушаю тебя, сын мой, — внутри пентаграммы образовалось нечто похожее на тень.
Но как всегда разглядеть это существо было невозможно. Ноги произносившего клятвы отнялись, и он упал на колени.
— Учитель… Мастер… Господин… — сквозь страх и пронзившую боль в теле говорил человек в черном. — На сей момент все идет своим чередом.
