– О конце света, – не стал юлить Денис, – я нашел упоминания о нём во многих трактатах.
– Да, тема занятная, не спорю, – проговорил Кулаков, медленно обходя Дениса, – и что вы об этом знаете?
– Так, кое-что. Но знания мои разрозненны, я думал, вы смогли бы помочь мне привести их к некоему общему знаменателю.
– Хотите вступить в мою группу? – неожиданно спросил куратор, впечатывая в Дениса обжигающий взгляд.
– Очень! – выпалил тот.
– Ну что ж, это вполне возможно, – протянул он и, обратившись к Зое, добавил, – ступай, моя дорогая, нам с молодым человеком нужно потолковать с глазу на глаз.
Изображая поклоны, женщина попятилась к дверям, прощаясь взглядом с учителем.
Оставшись один на один с Кулаковым, Денис как-то немного сник, словно бы присутствие Зои служило для него своеобразным щитом, а теперь, когда она ушла, он предстал перед своим врагом, голым, ощипанным петухом. Куратор же с уходом своей адептки, сбросил лоск и паточную любезность, вбивая в съежившегося Дениса жёсткий металлический взгляд.
– Присаживайтесь, – прозвенел его голос будто издалека, и Денис проследил за направлением руки.
Куратор предлагал ему сесть в кресло, но парень, повинуясь инстинкту, плюхнулся на то место, где сидел сам хозяин, когда они с Зоей вошли.
– Вы действительно хотите вступить в нашу группу? – ещё раз спросил Святослав Сергеевич.
– Да, – твердо ответил Денис.
– А как вы о нас узнали?
– Одна знакомая рассказала, когда я делился с нею своими соображениями относительно конца света.
– Что за знакомая, как звать?
– Лена, – ляпнул Денис первое попавшееся имя.
– Просто Лена и всё? – усмехнулся куратор. – Как выглядит, где познакомились?
– Такая… среднего роста, светленькая… да ничего особенно, на работе пару раз пересекались. Это так важно?
– Нет, Денис, неважно, потому что среди моих учеников нет светловолосой Лены, – усмехнулся Кулаков, и усмешка эта была нехорошая.
– Ну, может, не Лена, может, Даша или там Маша, не помню я точно, – бормотал Денис, пытаясь припомнить, когда его успели представить хозяину.
– Вы со всеми малозапоминающимися барышнями конец света обсуждаете?
– Да нет, просто тогда как-то в тему пришлось, – сочинял Денис. – Мы по телику новостное сообщение увидели о мужчине, погибшем при странных обстоятельствах, ну и разговорились.
– Ясно.
Святослав Сергеевич чиркнул спичкой и закурил. Денис сейчас не мало бы отдал, чтобы сделать то же самое, но чувствовал – ситуация таких вольностей не позволяет. Он с жадностью втягивал сладкий дым «Captain Black», в надежде унять сердцебиение.
– Кого ещё из погибших вы обсуждали с той девушкой?
– Да больше никого.
– Но вы ведь в курсе, что были и другие жертвы, правда? – заговорщически прошипел куратор. – Одну из них вы даже видели после… Ну вы меня поняли, – улыбаясь, закончил Кулаков.
Он откинулся на спинку кресла и протяжно затянулся, гипнотизируя Дениса своими тёмными, жгучими глазами коршуна.
Это был тот самый момент, где Дениса ждало напророченное во сне фиаско. Он ощутил его так же остро, как и вонзавшийся в него взгляд куратора.
Отпираться не было смысла, зловещая ухмылочка и победительно-расслабленная поза хозяина дома говорили о том, что Денис раскрыт. Его ждали и не просто ждали, а планомерно заманивали, вероятнее всего, чтобы заставить отказаться от расследования.
– Я знал, что ты придёшь, – заговорил Кулаков откровенно, и Денису эта его откровенность очень не понравилась. – Я догадался, что этой встречи мне не избежать, когда увидел, как ты рыщешь по лесу моей тётки.
Он замолчал, и повисшая пауза ввергла Дениса в оцепенение. Он отчаянно сопротивлялся этой немоте, сковавшей не только его тело, но и разум, а Святослав Сергеевич тем временем, разглядывал его, как разглядывают экран, на котором разворачивается занятная картина.
– Ты даже не отпираешься, – улыбаясь, проговорил он. – И это правильно, не надо попусту тратить моё время, у меня его не так много осталось. Хоть и чуть больше чем у тебя, – тихо добавил он.
– На что вы намекаете? – протянул Денис, борясь с паникой.
Кулаков поднялся с кресла и подошел к окну, уткнулся лбом в стекло и через минуту заговорил:
– Я предупреждал Катеньку, что ты ей не пара. Она была моей лучшей ученицей, моей любимицей, – признался он дрожащим голосом, – а ты отнял её у меня!
– Что!?
Кулаков резко развернулся, и Денис увидел, как исказила гримаса боли его немолодое лицо сильного, уверенного в себе мужчины. Он заелозил руками по домашнему халату и, нащупав что-то в нагрудном кармане, вынул это.
Сперва Денис не понял, что происходит, но потом куратор подошел к нему и протянул сложенные листы бумаги, такие же, как в Катином дневнике. Дрожащими руками парень развернул их и увидел портреты – свои портреты, нарисованные рукой любимой.
Словно посланием с того света, будто запоздалым признанием в любви были эти наброски, выполненные с такой нежностью и таким вниманием к деталям, что Денису показалось, они в эту минуту более живые и настоящие, нежели он сам.
– Откуда они у вас? – спросил он слабым голосом.
