Проделав несколько головокружительных прыжков, Сапфира перенесла Эрагона через весь лагерь к палатке Рорана и Катрины. Катрина стояла возле палатки и стирала платье в ведре с мыльной водой. Она старательно терла белую ткань о рубчатую стиральную доску, когда клубы пыли, поднятые Сапфирой при приземлении, заставили ее поднять голову и, прикрыв глаза ладонью от солнца, посмотреть на нее.
Из палатки, застегивая на ходу пояс, вышел Роран. Закашлявшись от пыли и жмуря глаза, он спросил:
– Что-нибудь случилось?
Эрагон спешился и торопливо объяснил, что ему необходимо срочно покинуть лагерь, но очень просил держать это в тайне от остальных варденов.
– Даже если наши, из Карвахолла, сочтут себя обиженными оттого, что я вроде как отказался с ними пообщаться, правды им все равно раскрывать нельзя. Ничего не говори даже Хорсту или Илейн. Пусть считают меня грубым и неблагодарным, но никто не должен знать о нашем с Насуадой плане. От этого зависит, возможно, судьба всех, кто восстал против Империи. Вы обещаете мне это?
– Конечно, Эрагон, мы никогда тебя не выдадим, – ответила Катрина, – можешь не сомневаться.
Тут Роран заявил, что он тоже уезжает.
– Куда?! – воскликнул Эрагон.
– Я только что получил новый приказ. Всего несколько минут назад. Мы намерены предпринять рейд по тылам неприятеля – постараемся разрушить систему снабжения его войск. Это значительно севернее наших собственных позиций.
Эрагон оглядел всех троих по очереди. Сперва Рорана, серьезного и решительного, уже внутренне готового к боевым схваткам; потом Катрину, сильно встревоженную, но очень старающуюся это скрыть; и, наконец, Сапфиру, из ноздрей которой уже выплескивались язычки пламени.
– Итак, мы все отправляемся в разные стороны, – заключил Эрагон, но так и не произнес вслух того, что буквально висело в воздухе: возможно, они уже никогда не увидят друг друга живыми.
Схватив Эрагона за плечи, Роран притянул его к себе и крепко обнял. Потом отпустил и посмотрел ему прямо в глаза:
– Береги спину, брат. Гальбаторикс не единственный, кто не прочь воткнуть тебе нож под ребра!
– Ты тоже будь поосторожнее. А если тебе встретится маг или колдун, лучше сразу беги от него прочь. Защитные чары, которыми я тебя окружил, на таком расстоянии долго не продержатся.
Катрина тоже обняла Эрагона и шепнула ему:
– Не задерживайся там слишком долго.
– Хорошо.
Потом Роран и Катрина подошли к Сапфире и погладили ее по длинной хищной морде. В ответ дракониха что-то пропела низким басом; этот звук исходил откуда-то из глубин гортани, так что вся ее грудь завибрировала.
«Помни, Роран, – сказала ему она, – главное, не допускать ошибок и не оставлять своих врагов в живых. А ты, Катрина, не мучайся тем, чего ты изменить не в силах. Это только усугубит твою печаль». И, шурша складками кожи и чешуей, Сапфира раскрыла крылья и обняла ими Рорана, Катрину и Эрагона, как бы спрятав их на несколько минут от всего мира.
Затем она убрала крылья за спину, Роран и Катрина отступили в сторону, а Эрагон взобрался в седло и помахал новобрачным рукой, чувствуя в горле колючий комок. Он все еще продолжал махать им, когда Сапфира взвилась высоко в поднебесье, и, стряхнув с ресниц слезы, чуть откинулся в седле, глядя в небесную синеву.
«Ну что, теперь подзаправимся на дорожку?» – спросила Сапфира.
«Ага».
Сапфира взмыла еще выше, поднявшись на несколько сотен футов, а потом повернула к юго-западной части лагеря, где в воздух поднимались столбы дыма от нескольких очагов, на которых готовилась пища. Сильный порыв ветра качнул ее, когда она спланировала вниз, на свободный кусок земли между двумя длинными навесами, длиной по пятьдесят футов каждый. Все давно позавтракали, так что под навесами не было ни души, и Сапфира с громким шумом приземлилась прямо между ними.
Эрагон слез и поспешно пошел к очагам, где хлопотали повара. Сапфира двинулась следом. Здесь возилось множество людей: одни следили за огнем в очагах, другие разделывали мясо, третьи месили тесто и разбивали в него яйца, четвертые что-то варили в железных котелках и кастрюлях, пятые отскребали засохшие остатки пищи и копоть от горшков и сковородок. Здесь было неимоверное количество самой разнообразной работы, и вся она имела одну-единственную цель: накормить огромную армию варденов. Ни один из этих людей даже не взглянул в сторону Эрагона и Сапфиры, продолжая заниматься своим делом. Да и какой интерес представляли для них какой-то дракон и Всадник в сравнении с неимоверными потребностями того прожорливого чудовища с тысячами ртов, чей голод они всячески старались утолить?
Толстяк с черной, коротко подстриженной бородой, в которой мелькала заметная проседь, все же подбежал к Эрагону и Сапфире и поклонился им. Он был такого маленького роста, что вполне мог сойти за гнома.
– Меня зовут Куот Мерринсон. Чем могу служить? Если ты голоден, Губитель Шейдов, то у нас как раз хлеб испекся. – И он мотнул головой в сторону двойного ряда свежих караваев, разложенных на ближайшем столе.
