«В отличие от других живых существ, – вновь заговорил он, – душа и сознание дракона пребывают не только у него в черепе. В груди у каждого дракона имеется некий твердый предмет, похожий на драгоценный камень и по составу напоминающий нашу чешую. Называется он „Элдунари“, что значит „сердце сердец“. Когда дракон вылупляется из яйца, его Элдунари чистое и тусклое. Таким оно обычно и остается в течение всей его драконьей жизни, а потом распадается вместе с его телом. Однако мы по собственному желанию можем перенести свою душу, свое сознание в Элдунари. И тогда оно приобретает тот же цвет, что и наша чешуя, и начинает светиться, точно тлеющий уголек. В таких случаях Элдунари способно пережить разложение плоти своего хозяина, так что сущность дракона будет жить еще сколь угодно долго. Кроме того, дракон может изрыгнуть свое Элдунари и при жизни. Короче говоря, тело дракона и его душа, его сознание способны существовать раздельно, оставаясь при этом тесно связанными друг с другом. И это при определенных обстоятельствах может оказаться весьма полезным. Однако когда мы так поступаем, то подвергаемся огромной опасности, ибо тот, кто держит в руках Элдунари дракона, владеет и его душой, а потому может заставить его выполнять любые свои приказы, даже самые ужасные».
Представив себе возможные последствия того, что описал Глаэдр, Эрагон похолодел. Глянув на Сапфиру, он спросил:
«Значит, ты тоже об этом знала?»
Чешуя у нее на шее встала дыбом, и она сделала головой какое-то странное движение, точно змея.
«Я всегда знала о существовании Элдунари. И разумеется, всегда ощущала его присутствие внутри себя, но мне и в голову не приходило рассказывать об этом тебе».
«Но почему?! Ведь это так важно!»
«А разве ты сам бы счел нужным рассказывать кому-то, что у тебя есть, скажем, желудок или сердце? Или печень, или любой другой орган? Мое Элдунари – это неотъемлемая часть того, чем я являюсь. Да с какой стати мне было упоминать о части своего организма?»
«Стало быть, ты все знала».
«Ну, знала-то я не слишком много. Глаэдр, правда, намекал, что наше сердце сердец важнее прочих частей нашего тела, и предупреждал меня, что его следует особо беречь, иначе оно может попасть в руки наших врагов. Никаких других объяснений он не дал, но я потом и сама догадалась почти обо всем, что он только что тебе рассказал».
«И тем не менее ты не сочла нужным поведать об этом мне?»
«Я хотела, но, как и в случае с Бромом, дала слово – на этот раз Глаэдру, – что никому про это не расскажу, даже тебе».
«Да как ты могла согласиться?!»
«Я полностью доверяю Глаэдру и Оромису. А ты разве нет?»
Эрагон, насупив брови, повернулся к эльфу и золотистому дракону:
– Почему вы нам раньше об этом не сказали?
Оромис вновь преспокойно наполнил бокалы вином и ответил:
– Чтобы защитить Сапфиру.
– Защитить? От кого? От чего?
