И Эрагон отчетливо ощутил, какое отвращение испытала Сапфира при мысли о подобной перспективе. Она, правда, ни словом об этом не обмолвилась, но снова спросила:
«И сколькими же Элдунари сумел завладеть Гальбаторикс?»
– Точно мы не знаем, – сказал Оромис, – но, по нашим оценкам, несколькими сотнями.
По блестящему телу Сапфиры пробежала дрожь.
«Стало быть, наша раса отнюдь не на грани вымирания?»
Оромис ответил не сразу. И вместо него это сделал Глаэдр:
«Видишь ли, маленький брат, – сказал он, обращаясь к Эрагону и донельзя удивив его подобным обращением, – даже если бы вся земля вокруг была усыпана Элдунари, наша раса так или иначе обречена. Дракон, продолжающий существовать в своем Элдунари, по-прежнему остается драконом, однако он совершенно лишен зова плоти, да и тела тоже, способного этот зов удовлетворить. Такие драконы не могут размножаться».
У Эрагона начало ломить затылок; на него вдруг навалилась вся усталость, испытанная им за четыре дня изматывающего путешествия. И усталость эта оказалась настолько сильной, что переставала работать голова, и мысли, стоило хоть чуточку отвлечься, тут же разбегались.
Сапфира нервно дернула кончиком хвоста:
«Я не настолько глупа и невежественна, чтобы поверить, что заключенный в Элдунари дракон может дать потомство. Но меня все же утешает сознание того, что я не так одинока, как мне казалось когда-то… Наш народ, вполне возможно, и обречен, но, по крайней мере, в этом мире еще есть четверо живых драконов!»
– Это так, – согласно кивнул Оромис. – Но все они пленники Гальбаторикса, как Муртаг с Торном.
«Освободить их надо, вот за что надо бороться! – воскликнула Сапфира. – И последнее драконье яйцо тоже!»
– Да, нам всем нужно об этом хорошенько подумать, – поддержал ее Эрагон. – За это действительно стоит бороться. Мы для тех драконов – единственная надежда. – Он потер лоб и прибавил: – Но есть и еще кое-что, чего я совсем не понимаю.
– Неужели? – спросил Оромис. – И в чем же заключается затруднение?
– Если Гальбаторикс действительно черпает силу из драконьих сердец, то как эти Элдунари производят ту энергию, которую он использует? – Эрагон помолчал, подыскивая нужные слова. Потом указал на ласточек, носившихся в поднебесье. – Любое живое существо ест и пьет, чтобы набраться сил; да и растения тоже. Пища дает энергию, необходимую телу. Она же дает нам силы, чтобы мы могли, например, пользоваться магией. Ведь в этом мы полагаемся либо на свои возможности, либо заимствуем энергию у кого-то другого. Но как можно заимствовать энергию у этих Элдунари? У них ведь нет ни костей, ни мышц, ни кожи, не так ли? Они же не едят, верно? Как же они существуют? За счет чего? Откуда у них берется энергия?
Оромис улыбнулся, показывая красивые крупные зубы, белые, как самый лучший фарфор.
– Им ее дает магия.
– Магия?
– Если попытаться определить магию, как умение манипулировать энергией – а это действительно так, – то именно магия и является тем источником, из которого Элдунари черпают жизненную энергию. Но, в общем, все это загадка и для нас, и для драконов; никто и никогда так и не сумел выяснить природу этого явления. Может быть, Элдунари поглощают солнечный свет, как растения, или живут за счет жизненных сил самых близких к ним существ. Что бы это ни было, уже доказано, что когда тело дракона погибает и его душа обретает убежище в сердце сердец, она уносит с собой столько сил и энергии, сколько имел этот дракон в тот момент, когда погибло его тело. Но после этого полученный запас энергии в Элдунари постоянно увеличивается на протяжении последующих пяти-семи лет, пока не достигает своего пика, и тогда его попросту невозможно измерить. Общий запас энергии, который может накопить Элдунари, зависит от размеров сердца – чем старше был дракон, тем крупнее его Элдунари и тем больше энергии оно может набрать, прежде чем заполнится до краев.
Вспомнив свою схватку с Муртагом и Торном, Эрагон заметил:
– Гальбаторикс, видимо, передал Муртагу силу нескольких Элдунари. Это единственное объяснение того, откуда у него такое могущество.
Оромис кивнул:
– Тебе еще повезло. Гальбаторикс мог бы дать ему и большее могущество, тогда он легко одолел бы не только вас с Сапфирой, но и Арью, и всех прочих магов, которые помогают варденам.
Только тут Эрагон вспомнил, как ему во время двух последних встреч с Муртагом и Торном все время казалось, что в Муртаге словно таится еще несколько иных существ. Эрагон мысленно поделился своей догадкой с Сапфирой и сказал:
