Нахождение в этом помещении было очень пугающим и странным. Уже здесь мерзкий дэткор, неизвестной мне группы, превратился в композицию «Ascent of the Blessed» группы «Раизон Детре». Глядя назад в место, из которого я попал сюда, я видел всё тот же балкон, который покрывался бесцветными чёрными стенами без никакого рисунка или намёка на хоть малейшие лучи света. Просто безумно натужный контраст между картинкой обстановки балкона и «чёрным ничем». Постепенно глаза начали слипаться, ломота в теле стала увеличиваться троекратно, появился звон в ушах, а впоследствии я перестал ощущать тело, поэтому не мог выползти обратно из этого странного пространства, лишь движение мыслей в голове давало понять мне, что я ещё жив. Виски стали ощущать биение молотом о голову, а я не мог даже прижать руки, чтобы хоть как-то облегчить это состояние или хотя бы сгруппироваться. Всё, что мне хотелось в тот момент – просто уснуть или уже наконец умереть, как я и планировал, ибо терять, ловить, искать в этой жизни было нечего. И как же хорошо, что, выпитый минутой ранее, корвалол впустил в меня желаемое – организм уснул, и я вновь начал видеть сны.
<p>Алые цветы</p>Четыре утра. Весенне-летнее утро наступает в это время. Будильник с песней «Memory Arc» группы «Ривал Консолес» заставляет меня проснуться раньше назначенного подъёма, когда ещё солнышко не вышло, но на улице уже светлеет. Я одеваюсь и наслаждаюсь видом её миленького личика, глубоко погружённого в добрые сновидения, характеризующиеся небольшой улыбкой, с нелепыми и лёгкими подёргиваниями. Когда время подходит ко второму будильнику, я подхожу к ней и нежно целую в лоб. Вижу её сонное личико, в первых зевках ощущаю приятное тепло, находящееся под одеялом. Зевота превращается в улыбочку, после прикосновения моих губ к её лбу и слов «Вставай, зайка».
Правая рука скинула одеяло. Тёпленькие ножки наступили на холодные лакированные доски деревенского дома и устремились в мои объятия посреди пустого дома в любимом месте детства, вдалеке от мерзких и бесконечных людей. Хотелось просто законсервировать эту теплоту, беззаботность, потерю себя во времени, и всегда носить с собой, когда станет ужасно плохо. Мы стояли так на протяжении двух минут, но её ножки уже стали мёрзнуть, отчего я сказал ей одеваться.
