Удивительный вид был краше вдвойне, ведь в руках её рука.
Капли неба обволакивали не только пруд, но и её.
Вкусно пахнущие волосы пропитывались ручьём дождя томного неба,
Сквозь который никак не могло выбраться ещё холодное утреннее солнце.
Оно меня не согрело бы никогда, когда греет она.
Озаряя глаза, тактильно касаясь рука,
Радовала меня, своей стесняющейся улыбкой, даря в объятия себя.
Я отодвинул её от лица, развернул боком и рукой обхватил её талию. Смотреть в поле стоя – было бы глупой затеей, поэтому осмотрев местность, мы нашли чистое, без гусиного помёта, место, на которое кинули старый рюкзак, чтобы сесть на землю. Утренний воздух пронзал нас своим холодом, формировавшимся всю ночь дождём и лунным, мёртвым светом. Мандраж обоих сливался единым целым. Дрожь наших тел стучала медленно в один такт, но я старался не показывать того, что мёрзну, дабы показаться сильным. Когда она начала дрожать намного сильнее, я накинул на неё кардиган Нэнэйки, который был на мне. Ничего красивее, приятнее, чудеснее всего этого – я не ощущал никогда. Наслаждение каждым ощущением теплоты её тела, холодом погоды, прохлады дождика, приятными нотами песни, взором на туман около пруда в бесконечном поле и на её уже пробуждённое лицо, незаметно радующимся компанией со мной и этим местом.
Вслед за предыдущей песней заиграла «Собачья жизнь» исполнителя «Хаски». Вмиг мы оба прекратили улыбаться и стали заниматься сдерживанием слёз, ведь оба прекрасно видели меня главным героем этой песни. Невозможность удаления необратимого, сформированного когда-то давно, ела нас обоих в этот момент. Я растворялся прикосновениями её рук в моих руках. Сон-утопия, невозможный в реальности, вкушал я жадно в эти секунды, наслаждаясь этой сбывшейся мечтой, хотя бы в этом видении, пока сплю. Время от времени прикасался своим носом к её голове, нюхая запах её волос, который всегда вызывал у меня мурашки.
