Под конец второго куплета песни я прикоснулся к её щёкам, посмотрел ей в глаза, и под строчки «…Доброе утро мир, где я про*бал тебя…», я не смог её поцеловать, а лишь смотрел в её, ставший опущенным вниз, грустный взгляд, после чего безумно сильно обнял, передавая все неописуемые эмоции в своих объятиях. Мы не говорили, мы просто молчали. Когда начался припев, в моей руке её рука перестала ощущаться. Мой взгляд упавшие запястья, на что её кисть нежно схватила мою челюсть и направила на своё лицо. Она смотрела на меня, но ничего не говорила вслух, а лишь посылала мысли «сиянием». На лице её была прощальческая добрая улыбка, с чувствовавшейся грустью. Силуэт её тела становился для меня всё более красивым, но его я не мог коснуться. «Ну вот и всё» – подумал я, – «Она исчезает из моей жизни». Но в какой-то момент пришло осознание того, что это я исчезаю. Изо всех сил я пытаюсь её удержать, тщетно пытаясь перехватывать её предплечье из раза в раз, но по итогу ни разу не схватил. Вес моего тела становится всё более фантастично лёгким, а впоследствии тело перестало иметь хоть какой-либо ощущаемую тяжесть. Едва подувший ветер стал уносить меня в неизвестном направлении куда-то ввысь. Всё это время она печально смотрела на меня, провожая взглядом назад, а когда я отстранился уже достаточно далеко, она спокойно перевела взгляд обратно, упёршись головой в колени. Слёзы, текущие из моих глаз, стали превращаться в лёд, царапая кожу лица. Это был лучший момент моей жизни, пускай и во сне. Он стал улетучиваться в моём облике от нас обоих. И она, это – мы, грустящие о потерянном времени, а я, летящий в небе, это воспоминания, которые уже никак не вернуть. О них можно только помнить, но никак не жалеть, ибо никакого толку в этом нет, так как их уже никак не поймать. Нужно жить с тем, кто остался с тобой, что осталось с тобой, и ценить это, пока оно не приняло газообразное состояние и не стало внезапно уходить, ничего после себя не оставив.
<p>Летопись 26:06-03</p>
