Большой камин был расположен посередине залы прямо напротив рабочего стола Доминиса. Однако тепла не хватало, и архиепископа постоянно бил озноб. Солнце никогда не заглядывало в это огромное помещение, одно-единственное окно которого заслоняла башня Виндзорского замка. С вымощенного двора доносились твердая поступь солдат и стук копыт. И лошадей, и солдат появилось здесь слишком много с тех пор, как Иаков I приехал охотиться. Над серыми стенами замка нависало грязно-серое небо. Насквозь промерзшему уроженцу юга казалось, будто он утопает в жидкой студеной грязи. Он дрожал всем телом, видимо подавленный и потрясенный рассказами Ивана. Предоставленная ему резиденция в два этажа, бок о бок с капеллой святого Георгия, казалась уютной и надежной, когда он четко представлял себе те далекие, разоренные и обращенные в прах и пепел края. Доминис работал и принимал посетителей в большой, прекрасно убранной зале, пол которой устилали турецкие ковры, а вдоль стен выстроились заполненные книгами шкафы. Главным украшением ее служил огромный камин. По-своему красив был и вид, открывавшийся на башню, и верхний двор замка, где находились королевские покои.
– Нам нужны деньги, архиепископ, – закончил Иван свой рассказ. – Твоя книга, написанная по-латыни, не выйдет за стены университетов, монастырей и королевских дворцов. Лютер, обладавший меньшей ученостью, чем ты, поднял на ноги Германию, опубликовав протест на языке своего народа. Нам нужны деньги, чтобы печатать твои сочинения на немецком, итальянском, чешском, хорватском языках.
– Откуда у нас взяться деньгам? Король не так щедр, как в первые годы, когда вышли «Церковное государство» и «История» Сарпи. Ему и его епископам тогда было выгодно поносить папу, но стоило нам коснуться более общих вещей, как все отступились. Я получил Deanery of Windsor and Mastership of Savoy [61]вместе с толпой искателей и нищих. И стоило мне попытаться от них избавиться, как эта свора клерикалов и ростовщиков выразила лицемерное изумление, теперь они повсюду трубят, будто я скупец. И сам король одернул меня: «Вы тут чужеземец, и потому оставьте все таким, каким вы его нашли».
– Да, мы – иностранцы, мы никогда не усвоим ни их язык, ни их обычаи, – согласился Иван с явным удовольствием, которое не укрылось от взгляда учителя. – Тебя пригласили сюда и приняли по-княжески. Члены университетских коллегий Кембриджа и Оксфорда спешили представиться тебе, точно ты сам был университетом, как заметил не без зависти архиепископ Эббот. Однако они не дали тебе, высокопреосвященный, даже епископской кафедры.
– Мне объяснили, что это противоречит традиции. У них не может стать епископом человек, который по рождению не является англичанином. А виндзорские деканы издавна пользовались привилегией быть советниками короля во внешних делах.
– Какой смысл проповедовать здесь всеобщие принципы? Сам рассуди, они прежде всего британцы и всякому, кто родился в другом месте и не умеет выговаривать их «r» или «th», нет доступа к высшим должностям. Собери денег и поднимай паруса, высокопреосвященный!
– Англия не та страна, где чужеземцу деньги дают Даром. Меня и без того упрекают в алчности и тщеславии. Началось с почестей, а теперь вокруг возникает пустыня. Мы не знаем их языка, а они испытывают слишком мало интереса к нашим проблемам…