Он потащил меня за собой, в сторону деревянных построек справа от нас. Там, у узкого прохода, между двумя зданиями с большими воротами, нас ждал недовольный Вершок.
— Десять часов плыть, — возмутился Вершок в адрес Кайса. По всей видимости, это было продолжение их разговора, начало которого я пропустил любуясь кораблями. — А ты говоришь никакого пойла! Я тебе что, пацан неопытный, и не знаю что такое Свободные Земли?! Или ты думаешь, я там буду так же как тут напиваться?!
— Пятый причал, "Пузатая Клаха", — спокойно произнёс Крысолов. — Опоздаешь — дело твоё, но я ни слова не скажу Магистру в твою защиту.
— Да я туда доберусь быстрее чем вы, — радостно воскликнул маг, схватил свою сумку, закинул на плечо и рванул в проход между зданиями.
На пятом причале, куда мы добрались спустя полчаса после расставания с Вершком, было менее людно. Кайс пояснил это тем, что погрузка почти завершена и идут оформления сопутствующих таким делам документов, которые могут затянуться на несколько часов.
— Наш тот, крайний, — указал он рукой на самый большой среди всех корабль. — Идём быстрее, а то немудрено самим опоздать.
"Пузатая Клаха" — пятипалубный, трёхмачтовый галеон, над которым развивались бирюзовые флаги с изображением трёх чёрных гор. Капитана не было на корабле, но нас беспрепятственно пустили на борт и указали где можно занять место.
— А что, мы не в каюте поплывём? — удивился я, усаживаясь на какой-то ящик.
— К полуночи мы будем в порту Бесчисленных Имён, а платить пять золотых за десять часов комфорта я не собираюсь, — ответил Кайс, и уселся рядом. — Так что, наслаждайся видами и радуйся, что я хоть на это смог договориться.
— Чему радоваться-то? Холоду и сырости?
— Ты видишь корабли на рейде? — спросил он меня и указал рукой вдаль залива. — Не видишь. А знаешь почему? Потому что это последние галеоны в этом году. Навигация продолжится через полгода, и если мы не уплывём сегодня, то надолго поселимся в Аренах.
— Ну, и ладно. Хороший же город.
— Ага, и холода зимой хорошие. Весь этот залив скуют льды, а в самых тёплых домах будет идти пар изо рта. Ты хочешь жить всё это время в таких условиях?
— Да я тоже не люблю морозы, — поёжился я и попытался посильнее укутаться в плащ. — Ты сказал "полгода", а как долго длится местный год? Сколько в нём месяцев?
— Ты бы тише разговаривал, — Кайс оглянулся по сторонам, — Если сравнивать с вашим Миром, то почти одинаково. Те же времена года, только месяцев у нас тринадцать. В каждом по тридцать дней, да и зовём мы всё по-другому.
— Как? И почему тринадцать?
— Тебе зачем этим голову забивать? — полюбопытствовал он. — Всё равно не запомнишь. — Сейчас златник — ваш сентябрь, следующий — голыбак. А лишний месяц у нас в середине лета, между благодением и благодатью — июнь и июль, по-вашему. Называется этот месяц Божник. Если где-то возникнет об этом разговор — лучше молчи, так как про Божник и за год жизни тут всё не узнаёшь. А вообще, этот месяц дарован нам богами и он единственный пишется с большой буквы… Каждый месяц разделён на три троицы по десять дней — типа ваши недели. Дни называют числами — первый, второй, третий и так далее. Например, ты появился десятого дня первой троицы златника. Три последних дня каждой троицы — выходные. Можешь называть их восьмой, девятый или десятый, а можешь — слась, сонось или ехида.
— А сутки? Сколько часов?
— Как и у вас, — ответил Кайс, и снова осмотрелся по сторонам. — Разбиты на часы, которые измеряют песком или внутренними ощущениями.
— Песком? — переспросил я. — Это как?
— Часы песочные видел? Или ты совсем отсталый? — Крысолов усмехнулся, вытянул шею и взглянул в сторону причала. — Смотри, друг наш идёт.
Изрядно выпивший Вершок был не один. Он шёл в обнимку с двумя, мягко сказать, пышнотелыми барышнями средних лет. Непонятно кто на кого опирался и кто кому помогал держать равновесие, но казалось, что эта троица вот-вот должна завалиться на закатанный глиной пирс. Так, неуверенной походкой они медленно приближались к дощатому трапу на "Пузатую Клаху".
— Пойду встречу его, — сказал Кайс, поднимаясь на ноги. — А то матросы его в заливе искупают.
Он быстрым шагом направился встречать Вершка, а я перевел взгляд в сторону большого, трехэтажного здания порта, высокое крыльцо которого отсюда было хорошо видно. Из него вышли три человека, пожали друг другу руки и направились в сторону трёх кораблей.
— Капитан, капитан, улыбнитесь… — пришли мне в голову слова из детской песенки.
То, что это был капитан, я, почему-то не сомневался. Почему? Хоть я тут всего третий день, но я уже понимал, что добротную, чистую одежду, да ещё и с таким же гербом на груди, как на флаге нашего корабля, обычный матрос себе позволить не может.
