Открыл глаза. Надо мной — обшарпанный потолок, серый от пыли и грязи. Стены выглядят не лучше. На них — черно-белые пожелтевшие фотографии: девочка с большими белыми бантами, в школьной форме; гордый, как олимпийский чемпион, мальчик с футбольным мячом; мужчина, занятый ремонтом радиоприемника; все трое и женщина с пышной кудрявой прической — «химией».
Пение оборвалось.
— Салам аллейкум, брат! — голос приветливый, но с акцентом.
Я повернул голову — в шее стрельнуло — зашипел, поморщившись.
— Крепко тебя.
В углу комнаты, около дивана сидел щуплый мужик примерно моих лет. Не чеченец, слава Богу, однако и не русский. Косой разрез глаз и широкие скулы выдавали монголоидную примесь. Темный ежик волос был аккуратно, почти по-военному, подстрижен. Комбинезон, рельефный от бронепластин и снабженный многочисленными карманами, выдавал опытного сталкера.
Сталкер улыбался и смотрел вполне дружелюбно. Значит, нож точился не по мою честь. Хотя… Кавказцы — хитрый народ. Сколько их было: улыбающихся, с мягким говором, готовых в следующую секунду перерезать тебе глотку.
В комнате находился кто-то еще. Я хотел осмотреться, попробовал приподняться на локтях, но острая боль отбила желание.
— Лучше не двигайся, — посоветовал сталкер. — Ты крепкий. Кости вроде целы. Может, только пару ребер… Срастутся. Пули в плече нет, рана несерьезная, так, царапина. Да прибавит тебе Аллах сил и здоровья.
Меня покоробило. В моей жизни за упоминанием Аллаха всегда следовали, мягко говоря, неприятные сцены. Впрочем, плечо и впрямь стягивал бинт. Только неизвестно.
В глотке першило от сухости, язык зудел, жаждал влаги. Я прохрипел:
— Где мы?
— Мы в Зоне, — пожал плечами сталкер.
«То ли он — дурак, то ли хренов шутник», — зло подумал я. Мое состояние к юмору не располагало. В голове звенело, соображалось туго. Беспокоили многие вопросы, но на языке крутился один. С трудом я уловил, что именно хочу знать в первую очередь, выдавил:
— Почему ты меня спас? Это ведь ты тащил меня от ДК?
Сталкер снова пожал плечами — прям Незнайка какой-то — и ответил:
— Таков уж я. Ты был в беде, и я не смог пройти мимо. Как говорят у меня на Родине, помогай и врагу, если он нуждается в твоей помощи.
Звучало искренне, но я не поверил. Сталкеры — это особая порода людей. Они помогают, если помощь сулит выгоду. Но чем мог быть полезен я? Видимо, мое недоверие отобразилось на лице, потому что сталкер решил изложить подробности:
— Я услышал перестрелку. По звукам понял, что бой серьезный, с моим запасом патронов лучше не вмешиваться. Подождал, пока утихнет. Еще подождал. Как говорят у меня на Родине, орлы дерутся, а перья достаются оружейнику. Пока я обшаривал наемников, Миледи учуяла тебя.
Миледи… Вспомнилась лохматая морда, тянувшая меня за плечо. По затылку пробежали мурашки.
— Кто это, Миледи?
— Ты только не волнуйся.
Сталкер свистнул, раскрыл объятия, позвал Миледи. К нему лениво подошла… псевдособака! Да какая там собака — волчица. Белая крупная сучка с красными, как у вампира, глазами. Меня прошиб пот. Сталкер же ласково потрепал псину по голове. Я думал, тварь откусит глупцу руку, но нет, стояла смирно. Я заскреб пальцами по полу в поисках автомата. К сожалению, он лежал далеко, у ног.
— Аллаха оправдываю, она не тронет тебя, — заверил сталкер. — Я ее с полугодовалого возраста знаю. Мать ее тоже приручена.
— У тебя здесь что, целый питомник?
— Не у меня, — усмехнулся сталкер, — у Ноя. Есть тут такой отшельник на кладбище кораблей.
— Где?
— Турист, — понимающе кивнул. — Я тут забаррикадировал вход, и стекла в квартире целы. Живем пока. Да сделает Аллах твою болезнь скоропроходящей.
Болезнь… По-моему, на мне живого места не найти.
— Есть вода? — спросил я, опасаясь услышать отрицательный ответ.
Сталкер встал, подошел ко мне, одной рукой приподнял голову, другой — поднес к губам флягу. Напиться не дал. Я успел сделать всего три глотка.
— Извини, воду надо беречь, — оправдался сталкер. — В Зоне ее не наберешь, а до кордонов еще дойти надо.
Кордоны! Как там мои бойцы? Достали их монолитовцы или не успели?
— Вертолет… видел? — волнение запутало язык.
— Улетел. Твои?
Я промолчал. Не знал, радоваться или материться. Отряд успел отчалить и не понес потерь — это отлично. В то же время они меня бросили. Это могло означать лишь одно: меня посчитали погибшим. Никто меня не ждет у ДК. Придется добираться до базы самостоятельно, а это километры и километры аномальной территории.
Черт, штаб наверняка и Люде отошлет письмецо или позвонит. Ваш муж пропал без вести или погиб в бою. Что тогда будет? Как бы Люда не сотворила с собой чего. Брат ведь не может быть рядом с ней круглые сутки.
Будь я проклят! У меня же есть рация! Надо немедленно связаться с базой.
— Рация! — выпалил я так резко, что сталкер испуганно отшатнулся, а Миледи зарычала. — Где моя рация?
— Разбилась.
Словно сквозь пол провалился. Это конец. Не так я представлял себе охоту за артефактами. Идея отправиться в Зону изначально была глупой. Я бросил жену в самый сложный для нее период и, похоже, напрасно. Искалеченный, в центре Зоны… Пиши: пропало.
