Я облазал весь склад, но излома не нашел. Упустил! И Альт тому виной. Если бы я проверил сразу… Надо избавиться от горе-напарника, а псина меня уже давно бесит.
— Ну, — встретил меня у входа Альт, — убедился?
Вы посмотрите какой герой! Академик выискался. Ничего, недолго тебе ухмыляться.
В следующий барак псину я не пустил. Закрыл дверь перед носом.
— Пусть охраняет подход, — объяснил Альту. — Вдруг излом подкрадется, пока мы будем внутри.
Альт неуверенно кивнул. Услышал фальшь? Надо быстрей с ним кончать, пока он не раскусил меня окончательно. Лучшая защита — это нападение. Прости, Господи, за помышляемое мною зло. «Да будут слова уст моих и помышление сердца моего благоугодны пред Тобою». Да будут искуплены грехи мои. У меня нет иного выхода. Порою зло — необходимость.
— Ты что там шепчешь? — спросил Альт. — Нашел время читать молитвы.
Псина скреблась в дверь, скулила, лаяла — тревожилась за хозяина, словно знала, что его ждет.
Убийство Альта не только устранит угрозу с его стороны, но и обогатит меня. За расправу над псевдогигантом сталкеру наверняка отвалили тяжеленькую сумму. Возможно, и арты он не все продал, а выручку с проданных уж точно носит с собой. Если подумать, то он зажиточный, еще и на моего излома позарился. Надо раскулачивать.
Мы зашли в маленькую комнату, совершенно пустую, только осколки битого зеркала блестели на полу. Я пропустил Альта вперед. Не успел он обернуться, как я нанес удар прикладом по шее. Альт ахнул и упал. Я уже нажимал на спусковой крючок, когда Альт неистово заорал:
— Сто-ой!
Не знаю почему, но я не выстрелил. Ошеломленный, уставился на перевернувшегося ко мне лицом сталкера.
— За что? — спросил он с испугом и обидой.
За что? Я усмехнулся. За что? Я ударил Альта в ребра, чтоб даже и не думал тянуться к автомату. Пнул «калаш» в другой конец комнаты, сорвал с Альта противогаз.
Вот оно… Смуглое лицо с горящими глазами убийцы. Волосы, как смоль, как душа чечена. Уродливый нос, такой же как и их харкающий язык. Жесткие кольца густой бороды, как у Магомаева. Да Альт с боевиком — одно лицо!
За что? За что?! За распятых на крестах парней, за издевательства над русскими солдатами, за изнасилование русских женщин, за убитых друзей и тех, кто мог ими стать, за сирот и вдов, за лишенных крова стариков, за взрывы в метро, за «Норд-Ост» и Беслан, за долгие кошмары и бессонные ночи, за ваш дьявольский смех, за панику в народе, за слезы матерей…
— Поп, это же я — Альт! Ты чего, друг? — слышалось, точно из другой Вселенной. — Поп, это не ты. Как же Миледи не учуяла контролера?.. Поп, борись, ты же сильный, я знаю!
— Контролер тут ни при чем, Альт, — сказал я зловеще.
Уж было выстрелил, но в голове проскочило: у Альта нет бороды!
— Поп, сзади!
Отличная игра, Альт. Браво! Убедительно, однако я не куплюсь.
Альт изо всех сил таращил глаза мне за спину, подобрался, потянулся к кобуре. Ошибочка, друг. Я нажал на «спуск», да снова не до конца. В поле зрения попало нечто лишнее, то, чего быть не должно.
Я опустил взгляд. В осколках зеркала отражался высокий урод в темных лохмотьях. На коже не было живого места: язвы, ожоги, струпья покрывали ее. Желтые глаза излучали столько ненависти, что меня объял ужас.
Шею сдавило ледяным кольцом — ноги отнялись от пола — дыхание перехватило. «Фенька» выпала из рук, однако грохота я не услышал.
Прогремела очередь. Тварь заверещала и отпустила меня. Я распластался по полу, зашелся в кашле, судорожно хватая воздух. Рядом простучали сапоги Альта. Сзади послышалась возня. Одиночный выстрел. Шипящий визг. Стон Альта. Глухой удар.
Оконное стекло со звоном осыпалось на плечи. По мне скользнула тень. Стукнули лапы об пол, донеслось рычание. Я поднялся на четвереньки и оглянулся. У ног лежала отстреленная по локоть рука излома. В коридоре мутант боролся с Альтом и тремя Миледи. Излом рухнул. Альт вырубил его прикладом и закричал:
— Миледи, фу! Назад! Фу!
Псина объединилась, рыча, попятилась, но глаз с излома не спускала. Челюсть сочилась кровавой слюной, шерсть топорщилась.
Я сел и тупо наблюдал за сталкером. Тот прошагал мимо, подобрал свою сумку и вернулся к монстру. Достал аптечку, перетянул культю жгутом, перевернул излома на живот, заломил здоровую руку и привязал к шее. Оторвал кусок ткани от лохмотьев мутанта, туго скрутил, запихнул в пасть и заплел узлом под затылком. Тряпье монстра опять затрещало, Альт занялся его ногами. Делал все быстро и в то же время без спешки, будто всю жизнь вязал пленников.
Покончив пеленать монстра, Альт взял «калаш», кинул мне «феньку», бросил бесстрастно:
— Пошли.
— И это все? Не хочешь ничего сказать?
— А-а что по-твоему я должен сказать?
— Я только что пытался убить тебя, Альт!
— Не ты — излом. Этот мутант, как говорят у меня на Родине, чужими руками крапиву трет.
Я позавидовал самообладанию Альта. Видел: на самом деле внутри сталкера бушевало пламя негодования. Его непроницаемая маска на лице была неестественна, да и смотрел он на меня иначе.
Кажется, Альт заметил, что его чувства не остались для меня секретом, и поспешно натянул противогаз.
