Еретик. Книга 2 полностью

– Война – время, диктующее перемены, Ваше Преосвященство. Она требует укрепления стен, оборудования помещений, предназначенных для складов с припасами и оружием. – Он замолчал, пристально глядя на епископа. – Вы так и не сказали, с чем именно связаны доносы, Ваше Преосвященство. Неужто с тем, что я, как благоразумный хозяин этих земель, хочу максимально обезопасить Кантелё от вражеских налетов англичан? – Он усмехнулся. – Что ж, тогда можете смело арестовать меня за это, ибо я виновен.

Он с вызовом вздернул подбородок, не переставая при этом улыбаться.

Лоран нахмурился.

«Не стоит бросаться такими фразами в присутствии инквизитора, молодой человек», – подумал он, но вслух ничего не сказал.

– Ходят слухи, вы и ваша семья соблюдаете довольно строгий пост, – мягко произнес Лоран. – Это так?

– Разве не важно вовремя подготовиться к голодным временам и уметь держать меч даже в состоянии, когда твое тело истощено недоеданием? – вновь усмехнулся граф. – Простите, Ваше Преосвященство, но я все еще не понимаю, в чем именно меня обвиняют некие доносчики. Кстати, могу я полюбопытствовать, кто они?

– Нет. Не можете, – холодно отозвался Лоран.

Гийом вдруг преисполнился покорности и смиренно опустил голову. В уголках его губ все еще играла улыбка, однако теперь она казалась немного виноватой.

– Так… не принято, верно? – печально усмехнулся он. – Прошу простить мне мое невежество, Ваше Преосвященство. Вы, верно, явились сюда исключительно как инквизитор и хотите выяснить у меня все подробности, касающиеся доносов? А я прежде никогда не имел дел с инквизицией и не представляю себе, каким образом должна вестись эта беседа. Но, уверяю вас, я готов отвечать на все ваши вопросы, какими бы они ни были. Видит Господь, я чист в своих помыслах и готов доказать это вам. Приказывайте, Ваше Преосвященство, и я повинуюсь. Если я чем-либо оскорбил Господа и Святую Церковь, я готов понести наказание.

Лорана искренне удивила такая перемена в настроении молодого графа. Ансель де Кутт был и вовсе ошеломлен – он застыл с напряженным лицом и округленными глазами, глядя в затылок Гийома.

«Что ж, посмотрим, насколько ты чист в своих помыслах. Но для этого останемся наедине», – подумал Лоран.

– Что ж, для начала я хотел бы поговорить лично с вами, ваше сиятельство. Один на один, – спокойно сказал он. – Я прошу всех остальных покинуть помещение.

Гийом понимающе кивнул и махнул рукой, чтобы слуги удалились.

– Вы слышали Его Преосвященство! – воскликнул он. – Все вон!

Ансель поджал губы.

– Если позволите, – обеспокоенно начал он, – я бы хотел присутствовать. Его сиятельство граф де’Кантелё, ныне пребывающий на поле брани, приказал мне…

– Ансель, ты же слышал его Преосвященство. Уходи, – вдруг резко сказал Гийом, переведя на него неожиданно холодный взгляд.

Ансель округлил глаза и сглотнул.

– Я лишь…

– Тебе что, дважды повторять? Уходи и дай нам поговорить, не задерживай. Или мне велеть слугам тебя вывести? – рявкнул Гийом, нетерпеливо махнув рукой на дверь. Он скорбно посмотрел на епископа. – Прошу простить его дерзость, Ваше Преосвященство. Видите ли, особое положение иногда не идет на пользу некоторым слугам.

Ансель замер, не в силах сдержать удивление, отразившееся на лице, но затем повиновался. Устраивать перепалку на глазах у судьи инквизиции, выясняя, чем вызвана такая внезапная грубость, явно не стоило. Ситуация и так была напряженной, незачем было ее усугублять.

Ансель, не оборачиваясь, вышел из залы, недоумевая и пытаясь понять, что произошло. Таким тоном Гийом не говорил с ним никогда – даже в день встречи, когда всячески старался нагрубить.

Гийом, оставшись с епископом в зале, дружелюбно улыбнулся:

– Не хотите ли присесть? – Он приглашающе махнул рукой.

На миг запнувшись, Кантильен Лоран кивнул и присел на ближайший стул.

«И вправду дерзкий юноша», – подумал он. То, как Гийом обратился к учителю, поразило епископа. По рассказам Анселя, складывалось впечатление, что отношения с учеником у него другие. – «Я ведь думал, что они дружны», – продолжал думать Лоран. – «А выходит, граф относится к Анселю, как к безродному слуге, и тешит свое тщеславие, платя ему деньги. Вот уж не самая благодатная почва для передачи друг другу религиозных учений».

Он не удержался от кривой усмешки.

Гийом же как ни в чем ни бывало обратился к нему:

– Я жду ваших вопросов.

Выйдя из залы, Ансель некоторое время шел без разбора, куда вели ноги. Его терзала тревога, но вместе с ней в душе всколыхнулось еще одно неприятное, давно забытое чувство – обида.

«Никогда бы не подумал, что меня так просто задеть», – невесело усмехнулся он про себя. – «И чем? Грубостью? Разве то, что Гийом периодически бывает неоправданно груб, для меня неожиданность? Меня не должен был удивлять такой тон».