Еретик. Книга 2 полностью

Рассеянный взгляд Анселя вдруг замер на деревянной перекладине нависавшего над кроватью балдахина. Там что-то было. Что-то маленькое, похожее на украшение. При ближайшем рассмотрении это оказалась большая деревянная бусина с вырезанными на ней тонкими узорами. На одном шнурке с ней висело несколько каменных и стеклянных бусинок и что-то похожее на звериные клыки. А неподалеку можно было разглядеть нечто, явно сделанное той же рукой – подвешенные на тонкой веревке и собранные в пучок короткие веточки, источающие легкий хвойный аромат.

«Обереги?» – Ансель даже не удивился, а лишь тихо усмехнулся. – «Подарки язычницы Элизы? Понятно».

Вновь выйдя на середину комнаты и окинув ее взглядом, Ансель глубоко вздохнул и сложил руки на груди. Из раздумий его достаточно быстро вырвал звук шагов и стук решительно открываемой двери.

Гийом на миг замер на пороге, в легком недоумении уставившись на Анселя. Тот поднял на него спокойный взгляд и не сдвинулся с места.

– Мстишь мне, роясь в моих вещах? – без тени обиды проговорил Гийом, понимающе усмехаясь.

– Я и не думал рыться в твоих вещах, – серьезно покачал головой Ансель. – Я к ним даже не притронулся, лишь позволил себе посмотреть.

– Что ж, ладно, – отмахнулся Гийом. – Знаю, ты не лжешь. Тебе нельзя. А я вот не отказал себе в этом грехе. – Он вошел в комнату и устало прислонился к стене, шумно вздохнув. – Если тебя интересует, почему я…

– Как прошло? – не дослушав, перебил Ансель, в голосе которого всколыхнулась прежняя тревога. – Где судья Лоран?

– Уехал.

Ансель недоверчиво прищурился и Гийом пожал плечами.

– Он довольно быстро сделал для себя все выводы. Я показал ему недавно перестроенные под склады помещения. Попутно он задавал мне разные вопросы, а потом я прямо спросил его, обвиняют ли меня в преступлениях перед Господом. Потому что ничто иное не привлекло бы сюда инквизитора.

Ансель округлил глаза от ужаса.

– И он…

– И он попросил меня признаться в моих грехах. Я признался.

– Что?!

Анселю показалось, что почва уходит у него из-под ног.

– Признался в блуде, похоти, тщеславии, несоблюдении некоторых заповедей, нерегулярном посещении служб. Потом он спросил меня, желаю ли я дать клятву, что я не исповедую никакого еретического учения. Я легко это сделал. Он спросил, ем ли я мясо, вне времени поста. Я показал ему свои охотничьи трофеи и псарню и заверил, что, если он для проверки чистоты моих помыслов хочет, чтобы я отведал мяса прямо сейчас, я легко могу это сделать, а после исповедуюсь в этом нарушении отцу Этьену. Он постоянно пытался подловить меня на чем-то, но я хорошо разбираюсь в своих словах и нити рассуждения не теряю. В итоге, пообщавшись со мной, епископ решил, что я, – он усмехнулся, – совсем не похож на катара. Впрочем, как я и рассчитывал.

– На что ты рассчитывал? – переспросил Ансель, вопросительно подняв брови.

– На то, что он мне поверит. А вот тебе – неизвестно.

Гийом замолк, вновь передернув плечами.

– И что же ты… – начал Ансель. Гийом перебил его:

– Ты понимаешь почему я тебя прогнал?

– Честно говоря, этот момент вызвал у меня некоторое, – он поджал губы, – замешательство.

– Да потому что ты очень честный! – всплеснул руками Гийом. – А судья ведь искал бы в тебе того, кем ты на самом деле и являешься. Хотя мне даже успело показаться, что при всех его расспросах он искренне не желал утвердиться в своих подозрениях и был только рад уехать, но все же я решил проявить осторожность.

– Осторожность… – тупо повторил Ансель.

– Он ведь не сказал, кого именно обвиняет и в чем. Представь, что подозрения у него все-таки закрались насчет тебя. В этом случае Лоран мог бы подумать, что ты – еретик и передаешь мне свое учение, а я тебя слушаю, позволяя затуманить свой разум. Целесообразнее всего было убедить епископа, что я – лишь избалованный графский отпрыск и ничего более. Не еретик, а просто самовлюбленный дурак. Особа неприятная, но не опасная. А ты – мой кроткий учитель фехтования, который столько лет изволит меня терпеть. Лорану вовсе не нужно было знать, что я считаю тебя своим наставником и другом. Я наврал ему, что ты ревностный католик и даже несколько раздражаешь своей праведностью. Кажется, епископ был поражен моей наглостью, но не нашел в моем рассказе противоречий. Черт, я ему даже сочувствую! – Гийом нарочито сокрушенно качнул головой и улыбнулся, сверкнув глазами. – Вопросы?

– Пожалуй, ни одного, – медленно проговорил Ансель, ошеломленно глядя на лучащегося самодовольством юношу.

– Чудесно!

Однако тревога все же взяла верх, и Ансель, покачав головой, спросил:

– Но все-таки, ты уверен, что судья Лоран уехал насовсем? Что у него не осталось никаких подозрений. Инквизиция не…

– Ну он же не настоял на том, чтобы разговаривать с тобой, а поверил мне! – отмахнулся Гийом. – Так что все в порядке.

Ансель недоверчиво сдвинул брови. Гийом закатил глаза.