Еретик. Книга 2 полностью

– Да не хмурься ты так. Сам же говорил, что в Руане инквизиторы… гм… неплохие люди. Я почти готов согласиться. И вот это – удивительно, между прочим! – Гийом всплеснул руками с почти искренним возмущением.

– Пожалуй, – хмыкнул Ансель.

Ни один из аргументов Гийома не убедил его, и тревога, рожденная в ту ночь, когда он впервые услышал страшные слова «Откройте! Святая инквизиция!», не желала уходить, лишь временно поутихнув во время разговора. Ансель хотел убедить Гийома в том, что от надзора инквизиции избавиться невозможно, но знал, что сейчас ученик его не послушает.

– Идем, скажем всем, что опасность миновала, – махнул ему рукой Гийом. – Матушке особенно, она же там наверняка извелась, не понимая, что происходит. Сейчас, только… – Он подошел к столу, уверенно выдернул из кучи бумаг одну, так что все остальные чуть не посыпались на пол, и вновь направился к выходу. – Вот! Управляющий спрашивал, где этот чертов список вещей, которые нужно будет купить для празднования Пасхи в особняке. Я сказал, что не помню, а на самом деле оставил здесь. Бедняга наверняка уже все обыскал. – Гийом хохотнул, не скрывая злорадства. – Идем!

Ансель, стараясь отделаться от тревоги, последовал за ним.

– Кстати про праздник! – Гийом искоса глянул на него, обгоняя в коридоре. – Там будет красиво. Я замечал, что ты всегда избегаешь пиров, празднеств, карнавалов… в общем, всех мест, где люди веселятся.

– Не любитель, – сдержанно ответил Ансель.

– А ты приходи! – добродушно улыбнулся Гийом. – Может, полюбишь?

– Не буду отрицать заранее то, чего не знаю, однако у меня есть некоторые сомнения на этот счет.

– Вот и проверь их! Не запрещай себе веселиться вместе с остальными людьми. Может, этот мир и темница, в которую нас заключил вероломный дьявол, но, раз уж нас сюда занесло, то можно хотя бы постараться найти радость в том, что есть. И даже не согрешить при этом! Радость – не грех. А вот уныние – да. Скажешь, я неправ?

– Возразить тебе сложно, – усмехнулся Ансель, – однако…

– Так и не возражай! – на ходу взмахнув руками, воскликнул Гийом. – Просто приходи на праздник. На площади в деревне будут танцы. Я Элизу пригласил. – Он с предвкушением улыбнулся. – Представляешь себе это зрелище: граф, танцующий с ведьмой? Просто сюжет для какой-нибудь веселой любовной песни! А менестрели там будут! Наверняка сложат об этом не один куплет! – Он небрежно махнул рукой. Щеки его чуть вспыхнули от предвкушения. – А потом, я думаю, мы с Элизой все же… впрочем, нет, это я с тобой обсуждать не буду, я же обещал. – Он беззаботно расхохотался, услышав в ответ привычный усталый вздох. – Не в том суть. Просто приходи!

– Я подумаю, – ответил Ансель, сдерживая улыбку, которая, как ни странно, просилась на лицо, несмотря на обстоятельства.

– Замечательно! – вновь улыбнулся ему Гийом, ускоряя шаг.

Ансель поспешил следом, все еще стремясь унять тревогу и недобрые предчувствия.

С приходом вечера тьма начала медленно опускаться на земли Кантелё, постепенно выползая вместе с удлиняющимися тенями, а затем рассеиваясь и сгущаясь сумерками.

         Ансель де Кутт, оставшись один в своей комнате, молча сидел на простом деревянном стуле, не двигаясь и глядя в окно на неумолимо подступавшую ночь. Он зажег свечу на столе, лишь когда темнота совсем сгустилась, однако такое малое количество света никак не могло рассеять холодную, иссиня-черную тьму вокруг. Такую же тьму он чувствовал сейчас в своей душе – чернильной патокой она окутывала его существо, заставляя вздрагивать от каждого скрипа и каждого шороха. Тревожные мысли, которые удавалось отогнать днем, запрятав их в дальние уголки разума, теперь атаковали его с небывалой силой, поглотив полностью и не думая отпускать.

         Ему было не с кем поделиться своим страхом. Гийом и остальные обитатели Кантелё считали, что опасность миновала, но Ансель был уверен, что она не минует теперь никогда. Если у инквизиции появились хоть малые подозрения, они больше не рассеются. Кто-то из жителей Кантелё может стать – если уже не является – осведомителем, каким был дядя Люси Арно при Жаке Фурнье. До Лорана рано или поздно дойдут вполне конкретные донесения, и тогда…

         «Они вернутся, когда мы не будем к этому готовы, чтобы не дать возможности сбежать. И тогда – это будут уже не разговоры. Лоран дал понять это. Он слишком легко и быстро уехал. Так не бывает без умысла».

Ансель прикрыл глаза, одновременно и отдаваясь воспоминаниям, и моля Господа об избавлении от них. А ведь он даже толком не видел ужасов, которым инквизиция подвергла его семью. Он помнил лишь крик на другой стороне реки Од: «Откройте! Святая инквизиция!», помнил, какой страх испытал перед этим приказом, даже находясь на другом берегу, и помнил, как смотрела на него Люси Байль, из-за которой этот неконтролируемый ужас обрушился на катарские дома Каркассона.