Еретик. Книга 2 полностью

– Тристан был рыцарем, а Изольда – прекрасной белокурой дамой. Королевой, обещанной королю, которому служил Тристан. И он… Тристан, то есть… вез Изольду на корабле, чтобы… гм… вручить ее будущему мужу. Но они, если верить легенде, по ошибке выпили любовный напиток и воспылали друг к другу страстью. Не знаю про любовный напиток, думаю, они просто… – К удивлению Элизы, Гийом вдруг непривычно запнулся и поджал губы, словно осуждая себя. – В общем, Изольда изменила будущему мужу. Не помню, что там было дальше, но знаю, что они с Тристаном тайно встречались. – Он вновь опустил столь симпатичные ему прежде детали, неприязненно нахмурившись. – А потом Тристан уехал совершать подвиги. Там он женился, но не мог забыть Изольду, а жену свою так и не полюбил. Однажды Тристана смертельно ранили, и он попросил послать за Изольдой, чтобы последний раз в жизни поговорить с ней. Попросил, чтобы, если она согласится, ее привезли на корабле с белым парусом, если нет – то пусть на корабле будут черные паруса. Она согласилась, и у корабля были белые паруса. Но ревнивая жена Тристана солгала, что на горизонте корабль с черными парусами. Не выдержав горя, Тристан умер. Изольда прибыла и нашла его мертвым. Она прильнула к нему в слезах, в последний раз поцеловала его и умерла от горя. Их похоронили по две стороны от одной часовни, и из могилы Тристана пробился терновник, который пророс в могилу Изольды. Его несколько раз пытались срубить, но он вырастал вновь и вновь. Так сильна была их любовь, что продлилась и после смерти.[2]

– Как красиво! – тихим и мечтательным полушепотом произнесла Элиза, которой даже в столь бесстрастном пересказе легенда показалась трогательной.

– Ну, да, романтично, – пожал плечами Гийом. Он слышал эту историю не раз, и сейчас она уже успела надоесть ему, как и все, что часто повторяется.

– Даже обидно, что с Изольдой меня сравнил именно этот болван, – насупившись, буркнула Элиза.

– Ну, хочешь, и я сравню, – ухмыльнулся Гийом. – В вас и впрямь есть нечто общее. По правде говоря, я представлял ее похожей на тебя, когда услышал эту историю впервые от менестреля.

Элиза округлила глаза.

– Правда? Почему?

Гийом небрежно пожал плечами, вновь отведя взгляд.

– Не знаю.

– Ну, какая из меня королева? – Элиза кокетливо улыбнулась. – Я же…

Гийом, услышав столь игривые нотки в ее голосе, не сумел сдержаться, и отозвался теплой и немного азартной улыбкой.

– А может, ты зря скромничаешь? Ты могла бы быть неплохой королевой, – сказал он, вторя ее манере.

Элиза пожала плечами, тихо засмеявшись. Гийом слушал ее смех, и ему не хотелось, чтобы он кончался.

– Послушай, мне надо идти. Дела, – вдруг выпалил он. – Увидимся как-нибудь позже, ладно? – Он слегка придержал ее за руку, заглянув ей в глаза, и в который раз увидел в них едва скользнувшую печаль.

– Конечно, – Элиза улыбнулась. Он уже собирался уйти, однако она, повиновавшись внезапному порыву, подалась вперед, и задала ему еще один вопрос, надеясь удержать его рядом еще хоть на мгновение. – Постой! Гийом… хотела спросить, а ты носишь… то, что я подарила?

Гийом с искренней теплотой посмотрел на нее и, чуть помедлив, кивнул.

– Да. – Он слегка приподнял рукав, и на его руке показался браслет из деревянных бусинок: нескольких маленьких и одной большой, с искусно вырезанным узором.

– Хорошо. Не знаю, веришь ты или нет, но я думаю, что это охраняет тебя.

– Уж не знаю, нужна ли мне охрана, но он неплохо смотрится. Спасибо! – Вздохнув, он посмотрел в сторону своего дома. – До встречи, Элиза!

Улыбнувшись напоследок, он побрел прочь. Элиза, проводив его глазами, тоже направилась домой.

Гийом брел по двору к особняку, и его снедали мысли.

«И вправду, отчего же я сравнил язычницу с королевой из легенды? Потому, что считаю ее достойной этого? Потому что она – истинная Прекрасная Дама? В ней есть что-то колдовское, и дело вовсе не в том, что ее называют ведьмой. Как бы мне хотелось…»

Его мысли прервались. Гийом удивился: он не думал, что запрещал себе даже помышлять о чем-то подобном. Плечи его сникли.

«Нет, так нельзя! Плотское желание затмевает чувство и не дает мне любить Элизу только душой. Но… Боже, неужели это и вправду так ужасно?» – Он мучительно нахмурился. – «Когда об этом рассуждает Ансель, у меня нет никаких сомнений! Но Элиза с ним не согласна, и если я долго слушаю ее, то начинаю соглашаться с ней. Так что же есть плотское желание? Часть природы и всего того, что делает нас живыми? Или греховный процесс, заключающий душу в темницу тела? Откуда мне знать? Боже!»

Гийом остановился и перевел дух.

«Господи, отчего я сомневаюсь? Не дьявол ли пытается сбить меня с пути? Ансель предупреждал об этом, а он не стал бы лгать! Но… что, если дело не во лжи, а в простой ошибке? Ансель ведь может ошибаться? Или нет? А Элиза… она так уверена в том, что говорит, но ведь и она может быть неправой. Боже, я схожу с ума!»