Никто из обитателей графского дома не заметил, как Гийом тяжело пошатнулся, проходя через главные ворота. Он ухватился за одну из их створок и приложил ладонь ко лбу, стараясь не лишиться чувств. Силы почти покинули его: строгий пост, к которому он пока не привык, и бессонные ночи не прошли для него бесследно. Он мог бы сказать об этом Анселю, но не позволял себе этого сделать. Остальное семейство придерживалось поста без малейших жалоб, и Гийом не собирался уступать им, как и показывать тяжесть своего состояния. Он должен был справиться сам.
«Да поможет мне Бог», – подумал он, оттолкнулся от створки ворот и направился к себе.
Ансель де Кутт на миг замер у дверей библиотеки, и, повинуясь сиюминутному порыву, заглянул внутрь. Всмотревшись в полумрак помещения, он увидел именно то, что ожидал: при мерцающем свете факелов его ученик сидел за столом, склонившись над множеством раскрытых книг. Создавалось впечатление, будто он пытается читать их одновременно, хотя сейчас жадно впивался тонкими пальцами лишь в один том.
– Гийом, – тихо позвал Ансель.
Молодой граф резко вскинул голову, дернувшись всем телом, и чуть не захлопнул книгу, но удержался, увидев, кто перед ним.
– Ансель? – удивленно произнес он, собравшись с силами и вернув себе напускное спокойствие. – Доброй тебе ночи. Что, – он помедлил, устало потерев глаза рукой, – что ты здесь делаешь?
Ансель прошел в комнату, притворив за собой дверь, чтобы их голоса не помешали ничьему сну.
– Могу спросить тебя о том же, – смиренно кивнув, сказал он. – Ты ведь не первую ночь проводишь в библиотеке?
– Не первую, – честно ответил молодой граф, переводя отрешенный взгляд на книгу, от которой только что оторвался.
Ансель вздохнул и прикрыл глаза.
– Твой всколыхнувшийся интерес к чтению похвален, однако даже в этом стоит соблюдать некоторую осмотрительность.
– Осмотрительность? – переспросил Гийом. В глазах его сквозила тщетная попытка ухватиться за речь наставника, однако слова и мысли будто разбегались от него, оставляя за собой лишь звенящую болезненную пустоту. Ансель снисходительно улыбнулся лишь краешком губ и кивнул.
– Да, Гийом, осмотрительность. Не могу назвать себя излишне суеверным человеком, но сейчас хочется напомнить тебе бытующее поверье: ночью интересуются
– Времени не хватило, – уклончиво ответил Гийом.
– С чем же связаны твои вопросы? Если с тем, что говорил тебе я – так спроси. Если…
– Не совсем, – вновь туманно отозвался Гийом.
– В таком случае напомню, что знания лучше получать со свежей головой, а не выхватывать их, словно вор, из книг при свете ночных факелов. Твои вопросы, сколь бы важными они ни были, гораздо лучше разрешатся поутру. Думаю, ты знаешь это не хуже меня. Так зачем же ты…
– А мне так хочется! Я, что, не имею права зайти в библиотеку в своем доме, когда пожелаю? – огрызнулся граф. – И вообще, что ты прицепился? Хочешь спать? Так иди и спи, а меня оставь в покое! Какое тебе дело до того, чем я занимаюсь вне тренировок?
Ансель сочувственно нахмурился. Резкость ученика не вызвала в нем обиды: он знал, что Гийом всегда скрывает истинные чувства за напускной дерзостью и грубостью. И сейчас за его выпадом стояло отчаяние, перемежающееся ужасной усталостью.
– Боюсь, то, что ты делаешь вне тренировок, касается меня напрямую, – с привычным спокойствием возразил Ансель. – Ты, быть может, заметил, что я провожу их последние несколько дней в более облегченном варианте?
Гийом осуждающе посмотрел на учителя, но Ансель лишь покачал головой, призывая не перебивать.
– Это обусловлено несколькими простыми вещами. Чтение в темноте неблаготворно влияет на остроту твоего зрения. А твоя хорошая реакция, которую я не раз отмечал, слабеет от отсутствия сна. Если так продолжится дальше, наши занятия придется либо прервать до момента, когда ты восстановишь силы, либо продолжать с полным осознанием их бесполезности.
Гийом некоторое время молча смотрел на него, а затем расплылся в жутковатой улыбке и обвиняющим жестом ткнул пальцем куда-то мимо Анселя, тут же уронив руку:
– Воспитываешь, – обличительно-страдальческим слабым голосом произнес он.
– Разве что слегка, – невозмутимо отозвался Ансель. Уголок губ его вновь подернулся в едва заметном призраке улыбки.
– А говорил, что…
– Гийом, воспитательная составляющая – тоже часть тренировок. Заметь, что мои наставления касаются исключительно тех элементов твоей жизни, которые влияют на наши занятия. Обо всем остальном, что мы с тобой обсуждаем, ты спрашивал меня самостоятельно, я не навязывал тебе своего мнения и своих взглядов. И, заметь, как только ты дал понять, что твои изыскания меня не касаются, я не стал расспрашивать тебя о них. Пусть это трудно, и ты злишься на меня, я все же взываю к справедливости твоих суждений.
– Я… – Гийом запнулся, отведя взгляд. – Я на тебя не злюсь. Просто дай мне время, ладно? Пожалуйста, Ансель, – он почти умоляюще поднял глаза на учителя, – просто оставь меня сейчас.
