Еретик. Книга 2 полностью

– Ведьмы? В Кантелё? Ты, верно, перегрелся на солнце, мой друг. С чего такие выводы?

Юноша по имени Андре смущенно отвел глаза.

– Франсуа решил, что она, – он кивком указал на Элизу, – ведьма, потому что на ней нет креста, и потому что дьявол, – он невольно перекрестился, – надоумил ее поднять руку на дворянина.

Франсуа окинул друга недовольным взглядом: его собственная кратко сформулированная обвинительная речь теперь звучала нелепо. Однако от позиций своих он не отступился.

– Воистину, только одержимая могла поднять руку на дворянина! – прошипел он. – Да и речь у нее, как будто сам сатана нашептывает ей сладострастные слова по ночам. Говорит, как знатная дама – даром что простушка! Нечистые дела у тебя в Кантелё творятся, Гийом!

Молодой граф наконец перестал улыбаться и состроил нарочито озадаченную мину. На Элизу он взглянул лишь мельком, все его внимание теперь было сосредоточено на разбитой губе Франсуа.

– Твоя проницательность не знает границ, мой друг! – воскликнул он. – Так легко отличить ведьму от обычной селянки! Воистину, только ведьма могла побить такого, как ты, будучи вооруженной, – он мельком смерил Элизу взглядом, – корзиной и беззащитной спутницей.

Всего миг назад Элиза смотрела на него с тревогой и испугом, а двое молодых шевалье – с одобрением. Теперь же ситуация в корне изменилась: лица Андре и Франсуа возмущенно вытянулись, а Элиза расплылась в мрачной мстительной улыбке.

– Она – простолюдинка – подняла руку на дворянина! – побагровев, взревел Франсуа.

– Подняла кулак, если быть точнее. – Гийом издал короткий смешок и вновь посерьезнел, поочередно заглянув в глаза старым приятелям. – Меня интересует, по какой причине это произошло.

– Да не важно!

– Мне важно, друг мой. – Гийом положил руку на эфес висящего на поясе меча. Андре и Франсуа напряженно замерли. Они слышали, что с некоторых пор Гийом научился весьма недурно обращаться с оружием и совершенствует свои навыки каждый Божий день. Они не знали, насколько он искуснее их в фехтовальном деле, но проверять это не хотелось ни одному из них.

Ответа все не было, и Гийом требовательно обратил свой взгляд на девушек.

– Они изволят молчать. Быть может, вы проясните, что здесь произошло?

Элиза постаралась сдержать улыбку, но уголок губ все равно едко подернулся вверх.

– Господа изволили проявить к нам вполне определенный интерес, ваше сиятельство. Я отказала, но они были весьма настойчивы.

Гийом кивнул с нарочитой благодарностью.

– Вот как. То есть, словесного отказа им было недостаточно?

Взгляд его снова обратился к шевалье, и на этот раз он ожег их ядовитым презрением, столь свойственным ему.

– Нет, милорд, – с деланным смирением опустила голову Элиза. – И все же я прошу простить мою несдержанность.

Голос ее звучал непривычно высоко и подобострастно. Ей отчего-то доставило странное удовольствие демонстрировать подобающее простолюдинке смирение и почтение к Гийому после того, как она столь вызывающе повела себя с его старыми приятелями. Будто таким образом она наглядно показывала, кому принадлежит истинная власть в Кантелё. Гийом, к ее восторгу, решил поддержать эту игру.

– Это досадно, друзья! – воскликнул он, сокрушенно взмахнув рукой, в то время как вторая продолжала лежать на эфесе меча. – Я принял вас, как и подобает гостеприимному хозяину. И вот, вы нарушаете порядок на землях моего отца! Моя семья предоставляет опеку и мир каждому, кто живет на нашей земле, коль он блюдет богоугодный образ жизни. А вы склоняете этих невинных девушек к греху средь бела дня, не преминув бросить им серьезное обвинение в ведовстве за простой отказ!

Франсуа ядовито прищурился.

– Богоугодный образ жизни, говоришь? – прошипел он. – Да на девке даже креста нет. И языком она мелет так, будто сам дьявол ее надоумил. С чего бы ей и не быть ведьмой?

Гийом заботливо повернулся к Элизе.

– Не у каждой простолюдинки найдется лишняя монета, чтобы вернуть утерянный в походах за тяжелыми продуктами крест. Благоразумнее было бы иногда снимать столь дорогой сердцу символ веры, чтобы не потерять его. Ведь вера – в душе, но не только в нательном кресте. Уверен, она обязательно наденет его, вернувшись домой и поставив тяжелую ношу.

Элиза вновь склонила голову в полупоклоне.

– Вы мудры, милорд, и вам понятны тяготы жизни простой селянки. Вы правы во всем!

– Так или иначе, надеть крест можно намного быстрее, чем залечить разбитую губу. – Гийом вновь лучезарно улыбнулся, наслаждаясь реакцией шевалье. – И уж точно быстрее, чем восстановить честь дворянина, побитого сельской девчонкой, к которой сей дворянин имел неосторожность пристать. – Последнее слово он добавил с нескрываемой ядовитостью. – Разбитая губа очевиднее домыслов, мой друг. А если смотреть на ваши намерения, то они были куда более греховными, чем ответ этих юных особ. На земле Кантелё мы не любим голословных обвинений, поэтому не стоит бросаться столь громкими словами – особенно не будучи представителями Святой инквизиции. Мы друг друга поняли?

Шевалье подобрались, но промолчали, не найдясь, что возразить.