Еретик. Книга первая полностью

«А что насчет брака?» – спрашивала она себя. Не раз она встречалась с женщинами, которые называли вступление в брак – особенно в выгодный брак – своей заветной целью. Они выходили замуж за нелюбимых людей, отдавали им всю свою жизнь, потом убегали от них к любовникам, от которых могли забеременеть, и позже либо выдавали незаконных детей за законных, либо и обращались к Элизе за настойкой, которая помогла бы выжечь плод из чрева. Каждая из женщин, приходивших с этой тайной просьбой, искренне сокрушалась во грехе и была глубоко несчастна. Элиза пыталась понять этих женщин, насколько могла, и частично ей даже это удавалось. Она понимала, какими мотивами они руководствуются, но совсем не понимала, зачем. Да, она прекрасно знала, что большинству женщин не близок тот образ отшельницы и одиночки, который вела она сама. Немногие, надо думать, решились бы на подобный образ жизни, их слишком крепко держали те условности, которым следовали их матери, бабушки, прабабушки и более далекие предки. И все же выбор был. Элиза даже знала, что некоторые женщины делали его в пользу свободы и сбегали из своих домов, обосновываясь в дремучих лесах и прослывая ведьмами-отшельницами. Возможно, такой образ жизни мог навлечь больше опасности, с большей вероятностью привлечь внимание инквизиции, однако… разве простой крестьянке было нечего опасаться? Любой односельчанин мог запросто донести на ни в чем не повинную женщину инквизиции, фальсифицировать доказательства ее ведовства или ереси и заточить ее в казематы Священного Трибунала. Стало быть, в бытности простой крестьянки опасности было не меньше. А если так – стоила ли та стабильность, к которой так тянутся эти женщины, подобных лишений?

Элиза не бралась отвечать на этот вопрос. Однако в своей жизни и в том укладе, который блюли еще ее далекие предки, она видела гораздо больше свободы и счастья. Она ни на что бы это не променяла. И, возможно, Вивьен – которого можно было счесть еретиком на службе Святого Официума – мог понять Элизу в этом, как никто другой. Не потому, что сам обладал такой свободой, а именно потому, что был лишен ее и осознавал это.

– Кажется, слежки за нами нет, – наконец произнес Вивьен, когда они приблизились к лесной тропе.

Элиза потянула его за собой под темный навес крон деревьев и подарила ему нежный поцелуй.

– Спасибо тебе, – прошептала она.

– За что?

– За то, что привел меня в свой дом. Ты сказал, что тебе было важно показать его мне. Знаешь, – она помедлила, – мне тоже было важно посмотреть на него. Теперь у меня есть ощущение, что я знаю тебя чуточку лучше. – На губах Элизы показалась слегка виноватая улыбка. – Правда, так вышло, что из-за меня тебе не удалось поспать.

Вивьен пожал плечами.

– Поверь, когда сна тебя лишает нечто столь прекрасное, об этом совсем не приходится жалеть.

Элиза неспешно пошла по лесной тропе в сторону своего дома. Вивьен шел с нею рядом, держа ее за руку. Услышав его последние слова, Элиза нахмурилась. Обычно она сама спала очень крепко. Оставаясь в ее доме, Вивьен засыпал намного позже нее, если вообще засыпал раньше предрассветного часа, и она толком никогда не улавливала, насколько беспокоен его сон. Но несколько раз – особенно в то время, пока он оправлялся от раны – она видела, как он с силой впивается во сне пальцами в подушку или в одеяло. В эти минуты лицо его напрягалось и искажалось мучительной гримасой, а из груди мог прорваться стон. Элиза с трудом могла представить себе, каково это – для нее сон был прекрасным способом отдохнуть, восстановить силы и преисполниться бодрости тела и духа. Для Вивьена, как ей казалось, сон был вынужденным и весьма неприятным процессом.

«Из и без того малодоступных для служителя Церкви простых радостей, которые можно получить от жизни, его лишают даже этого. Почему? Не должно быть… так», – думала она.

– А что обычно лишает тебя сна? – вдруг спросила Элиза, остановившись. Вивьен приподнял брови, недоуменно воззрившись на нее.

– Прости… ты о чем? – невинно спросил он.

– Не надо, – строго сказала Элиза. – Прошу тебя, не лги мне и не притворяйся, что у тебя нет никаких проблем со сном. Мы оба с тобой знаем, что они есть. Сны тебя мучают. Я видела это и не раз, Вивьен.

Он вздохнул, отведя взгляд.

– Мне жаль, что тебе довелось это лицезреть, – поморщился он. – Я часто сожалею, что сны не поддаются контролю.

Элиза сочувственно сдвинула брови и приблизилась к нему.

– Послушай, мне почему-то кажется, что ты этого стыдишься…

– Гордиться тут нечем, – строго произнес Вивьен. Элиза снисходительно улыбнулась.

– Дело ведь не в стыде или гордости, – покачала головой она. – Человек действительно не властен над тем, что ему снится. Но… возможно, во снах ты видишь что-то, что мучает тебя и наяву? Возможно, если ты расскажешь об этом, эти сны уйдут.

Вивьен невесело усмехнулся.

– Боюсь, что к яви мои сны имеют наименьшее отношение из всех возможных.

– А что тебе снится?