– Астрид, – тихо произнёс он, словно само имя требовало отдельного внимания. – Откуда ты родом?
Я осторожно поставила бокал на стол, чтобы не дрогнула рука:
– Из Ротворда.
Элдарион кивнул:
– О, я бывал. Там лучшие шелка на всём континенте. Говорят, Западный лес у города кишит бабочками. Это правда?
– Не могу сказать наверняка, – я пожала плечами, чувствуя, как тепло от вина всё же растекается по телу, хотя внутри по-прежнему холодно. – Отец не пускал меня гулять по лесам.
Элдарион слегка улыбнулся, присматриваясь ко мне внимательнее:
– А как ты оказалась в такой… – он сделал паузу, подбирая слова, – разнообразной компании?
Не успев задуматься, я выпалила:
– Не поверишь, меня просто унесло ветром неудачных решений.
Едва слова сорвались с губ, как я осеклась.
Это слишком дерзко. Оцепенев, я молча смотрела на него. Секунда. Другая. Я слышала гулкие удары сердца в груди.
Элдарион чуть приподнял бровь, а потом улыбнулся. И в этой улыбке было… тепло?! Будто искорка, на миг расколовшая лёд строгого дворцового этикета.
Я с трудом удержалась, чтобы не отвернуться.
Опустив руки под стол, я вогнала ногти в ладони, чтобы болью перебить растущую тревогу. А он всё смотрел. Ситуацию спасли Никлас с Тианой, обсуждавшие блюда.
– Боги, это вино невероятное! – восторженно воскликнул Никлас, любуясь вином в бокале на свет. – Что за сорт?
– Белые виноградники Милдэвэя, – гордо ответила Илайн, грациозно обводя рукой стол. – Особая ферментация, выдержка в серебряных бочках.
Тиана оживилась, засыпала Илайн вопросами о травах, о приправах, о секретах кухни. Их оживленная беседа создавала иллюзию, будто вечер действительно был просто светским и непринуждённым. Я молча следила за происходящим, сделав вид, что поглощена ужином. Пальцы привычно управлялись с приборами, но в груди росло напряжение.
Элдарион перевёл взгляд на Андраса, и в этой смене внимания тоже было что-то подозрительное.
– Твой облик мне знаком, – сказал он.
Выражение лица демона, как и голос, остались нерушимо спокойными:
– Не думаю, что мы встречались.
– Арес часто упоминал тебя, – Элдарион чуть склонил голову. – Ты ведь был его телохранителем?
Я даже не успела осознать движение – вилка выпала из пальцев, со звоном ударившись о тарелку… Элдарион заметил, но не сделал паузы, не изменил интонации, а продолжил, будто ничего не видел:
– Он был мне как брат, – заговорил он, глядя на Андраса, и в его голосе впервые за вечер прозвучала печаль. – Помню, как мы втроём… – он сделал маленькую паузу. – Сестра Ареса тоже принимала участие в наших шалостях. У неё был талант не только устраивать неприятности, но и выбираться из них.
Улыбнулся тепло и с грустью:
– Однажды мы решили пробраться в хранилище дворца, чтобы достать свиток с картами забытых земель. План был гениальным, пока нас не поймали. Арес и я готовились оправдываться, но его сестра заговорила первой. Так ловко всё обернула, что нас не только не наказали, а ещё и похвалили за любознательность.
Я слушала, чувствуя внутри тугой болезненный ком. Горло жгло, будто я вдохнула слишком горячий воздух. Каждый удар сердца отдавался звоном в висках. Пальцы сжимали проклятую вилку как что-то единственно реальное в этот момент. А снаружи… снаружи я сидела неподвижно. Лицо – маска спокойствия. Только дрожь ресниц не сразу удалось победить, но всё же я успела.
Потому что Элдарион, умолкнув, снова смотрел на меня. Долго. Внимательно. Но я не отвела взгляда, не дала ему ни единого намёка, хотя внутри всё горело…
Элдарион закончил рассказ, и в зале на какое-то время воцарилась тишина. Я обвел глазами всех за столом, но мой взгляд неизбежно возвращался к одному человеку – к ней.
Элдарион никогда не говорил впустую. В каждом его слове всегда скрывалась подоплёка. Иногда это был расчёт, иногда личный интерес, но никогда – случайность.
Да и прошлое не всплывает просто так. Оно либо стучится в дверь, либо давно пробралось внутрь и ждёт, когда его заметят.
Я сделал глоток вина, надеясь, что горечь снимет ком в горле, но вино лишь оставило после себя сухость. Ощущение, будто за спиной кто-то открыл окно, и в комнату пробрался холодный сквозняк. Взгляды Элдариона на Астрид – частые, долгие, внимательные. Он раз за разом возвращался к ней, будто его тянула какая-то нить, невидимая для всех, кроме него. Он смотрел так, будто пытался сопоставить одно с другим.
В груди что-то поднималось из какой-то глубокой, упрямой части меня, что прячется даже от разума. Я снова посмотрел на неё: неподвижный профиль, ровное дыхание, пальцы спокойно лежат на столе. Она старалась не встречаться со взглядом Элдариона.
Зверь внутри затаённо скалился. Не рвался наружу, но наблюдал. Прислушивался.