Провела рукой по щеке, стирая влажные следы, но новые капли скользили вниз.
Я вдохнула глубже. Потом ещё. И ещё. Пыталась вернуться в равновесие. Но внутри всё клокотало. Дар всё так же держал меня, пока я пыталась собрать себя по кусочкам.
– Ты не должен был меня узнать, – я хотела произнести ровно, но голос сорвался.
Элдарион улыбнулся тепло, печально, но при этом… не удивлённо.
– Как будто у меня был выбор.
Слова прозвучали так просто, так спокойно, что на мгновение сердце сжалось ещё сильнее. Я встала – мне нужно было движение, любое, лишь бы не оставаться в этом удушающем молчании, не видеть его взгляд, в котором было слишком много всего.
Начала шагать из стороны в сторону, словно пыталась загнать тревогу обратно в самую глухую глубину, где она не достанет до сердца. Пальцы машинально то теребили браслет на запястье, то убирали непослушную прядь за ухо. Я злилась. На себя. На него. На это место. На то, что позволила себе – пусть и на миг – поверить, будто всё может быть как прежде.
– Почему ты пряталась от меня все эти годы? – его голос прозвучал мягко, без осуждения, но в нём скрывалась стальная твердость, которую я так хорошо знала. Я остановилась, развернувшись к нему.
– Я не пряталась. Я жила.
Дар поднялся, изучая меня взглядом.
– Жила? – повторил он, и в этой короткой реплике прозвучало столько невысказанного, что у меня внутри что-то болезненно запекло. – Судя по тому, что я вижу, ты существовала.
Гнев вспыхнул быстрее, чем я смогла его подавить:
– Ты не знаешь, что я чувствовала!
– Ты уверена? – он смотрел прямо в глаза, не отступая. – Думаешь, только ты знаешь, каково это – терять близких?
Что-то оборвалось внутри. Перед глазами встал тот день, когда во дворец Долины принесли известие о гибели Мальдариэля. В тот день Дар потерял отца. И мне вдруг стало стыдно.
Я опустила взгляд, но Дар не прекратил – напротив, его слова становились всё увереннее, будто он не позволял мне снова спрятаться за молчанием.
– Но я не закрылся от всего мира, превращая себя в ледяную глыбу. Хотя, поверь, мне очень хотелось.
Дар подошёл, не давая шанса на отступление. Высокий, с властными манерами того, кто привык управлять и другими, и собой. Его рука поднялась и мягко коснулась моего подбородка, приподнимая. Заставляя встретить его взгляд. Не прося – требуя.
– Я обязан был держаться, – его голос звучал тише, но слышалась стальная воля. – Ради себя. Ради Илайн. Ради своего народа.
Я судорожно сжала пальцы на браслете, но эта боль была ничтожной по сравнению с той, что просыпалась в душе.
– Но помимо Ареса и отца, я в один момент потерял и тебя, – его слова легли на меня тяжёлым грузом, заставив плечи поникнуть.
Я моргнула, пытаясь отвернуться, но его пальцы удержали мой подбородок, не позволяя отвести взгляд.
– Ты исчезла из моей жизни, будто тебя никогда не было. Почему ты не пришла ко мне?
– Я не могла, – тихо ответила я, не в силах удержать дрожь в голосе.
– Лжёшь, – отозвался он коротко, без единой эмоции в голосе.
– Я не могла, Дар.
– Снова ложь, – слова его упали камнями, тяжело, горестно.
Он отпустил мой подбородок, но шаг назад не сделал – остался стоять близко, заполняя собой пространство.
Я молчала, сжав губы.
– Ты могла, – сказал он уже тише, наклоняясь чуть ближе, и в голосе его прозвучала печаль. – Но ты так глубоко погрузилась в свою боль, что решила забыть других.
В груди кольнуло признанием правоты его слов.
– Арес был дорог не только тебе, – добавил Дар.
Я ощутила, как рушится очередная стена, за которой я так долго пряталась. И не знала, как остановить этот обвал. Дар смотрел на меня так, словно видел правду, в которой я не могла себе признаться.
– Ты думаешь, я не знал, что происходит в твоей жизни? – Дар медленно обошёл меня, его шаги гулко отзывались в комнате, заполняя её.
Он будто чертил невидимую границу, кольцо, за которое мне не выбраться.
– Мы с твоим отцом хорошо ладили ещё до того, как я стал архонтом. А уж после… – он коротко хмыкнул. – Он рассказывал, что ты почти не бываешь дома. Всё время на практиках с наставником. Все считали, что тебе это на пользу, но вижу, что наоборот.
Он остановился за спиной, и я чувствовала его взгляд, властный, настойчивый, словно он говорил даже молчанием. Я сжала пальцы сильнее, чувствуя, как ногти врезаются в кожу. И всё равно не хватало сил заговорить.
Но Дар не дал мне этого молчания.
– Я не позволю тебе заниматься самоуничтожением. Я слишком долго ждал твоего возвращения. Думал, что тебе нужно время. Но теперь понимаю: ты просто не знаешь, как вернуться.
Я инстинктивно шагнула назад, поддаваясь желанию сбежать, но Дар мгновенно перехватил движение, отрезав путь.
– Завтра утром я дам приказ подготовить лошадей.
Я вскинула на него ошарашенный взгляд.
– Для чего?
– Мы поедем туда, куда ты не позволяла себе вернуться.
Смысл сказанного осознала не сразу, а когда поняла, о чем он…
– Нет! – вырвалось громче, чем я хотела.