Приходила в сознание я долго и нехотя. Всё болело. Даже то, что, казалось, болеть не может. Аргументы в пользу «выпить ещё чаю с Калирет» выглядят куда разумнее, чем «открой глаза и оцени обстановку». Даже если кто-то собирается добить – пусть. Хуже всё равно уже не будет.
Но кто-то, похоже, был категорически против моей философии «умру – и ладно».
– Астрид, – до слуха доносится голос, мягкий, но настойчивый.
За ним – лёгкое прикосновение к руке, будто касаются хрупкой фарфоровой куклы.
– Астрид, я слышу по дыханию, что ты в сознании.
– Уйди, демон… ты мешаешь мне умереть, – выдавливаю я, с трудом узнавая собственный голос: сиплый хрип, похожий на скрип несмазанной двери.
Моих ног коснулось что-то мокрое и холодное.
– Оскверняешь тело ещё до его остывания? Я была о тебе лучшего мнения, – проскрипела вслух.
Сквозь боль приподнимаюсь, чувствуя, как вся кожа словно покрыта слоем раскалённого песка. Каждое движение отзывается в теле вспышками боли. Одежды почти не осталось: палёные лоскуты прикрывают только стратегически важные участки. Всё остальное – обнажено, обожжено и покрыто чем-то… мерзким.
И прямо сейчас мои голые ноги намазывают этой зелёной, скользкой и наверняка вонючей мазью. На возмущенный вопль нет ни сил, ни воздуха – в легких по-прежнему пульсирует жар, как будто внутри расплавленный металл. Я бросаю на демона взгляд, в котором концентрируется всё моё негодование. Он не впечатлён.
– Ваше высочество, – говорит он, не отрываясь от процесса. – Вы чем-то недовольны или у вас глаза до конца не открываются?
Мысленно посылаю его к дядюшке Хаосу. И желательно без права обмена.
– Астар…– он запнулся. – Астрид, у тебя сильные ожоги по всему телу, я уже молчу о внутренностях. Это целебная мазь из синих водорослей. Запах отвратительный, но ты его не почувствуешь, пока не восстановишься. Твой резерв на нуле, на регенерацию не было и капли. Я влил в тебя немного из артефакта. Пришлось выбирать: внутренние или внешние повреждения. Выбрал первое, поскольку с внешними я ещё могу справиться, но что делать с жареными легкими – понятия не имею.
Голос мрачного выдал его напряжение, а вот руки скользят осторожно, бережно, плавно обволакивая мазью изувеченную кожу. Ни одного неловкого движения.
Радовало одно – запах я действительно не чувствовала. Не радовало другое: причиной этому был мой огонь, который пытался сжечь меня изнутри.
– Огонь… – пробую сказать, но попытка оборачивается приступом боли.
Ощущение, словно мне в горло залили жидкое олово. И оно медленно растекается по стенкам гортани, оставляя крошечное пространство для воздуха.
– Ты потеряла контроль, – говорит Андрас глухо. – Случился срыв. Снова.
Сказать ничего не получается, и я просто смотрю. Пристально. Не отводя глаз.
– Тебе нужно восстановиться, давай отложим разговор.
Продолжаю пристально смотреть.
– Астрид, сейчас не лучшее время.
Все ещё смотрю. Он тихо вздыхает с самым мученическим выражением, которое я когда-либо у него видела.
– Ты даже когда молчишь, можешь быть невыносимой.
В состоянии «что он только что сказал?!» я не сразу замечаю, как демон заканчивает мазать мои бедные ноги зелёной жижей. Убирает банку как нечто священное и отодвигается. Только затем садится ближе, без лишнего давления касается моего плеча, чтобы я снова заняла горизонтальное положение.
– Давай тогда так: ты лежишь и не мешаешь мне тебя лечить, а я расскажу, что узнал.
Киваю, хоть с трудом.
– Прекрасно. Тогда закрой глаза и не двигайся. Мне нужно настроить входящие потоки и напитать твой резерв. В первый раз не было времени разбираться с дырами в потоках, пришлось вливать энергию в спешке. Из-за этого бо́льшая часть ушла в никуда, так что после восстановления вливать в тебя буду уже свою.
Внутри что-то сжимается. Свою энергию… Это слишком. Не то чтобы я собиралась отказываться – вариантов больше нет, – но чувствую, как невидимая граница дрожит, будто в меня заглядывают глубже, чем положено.
Да уж, этот «срыв», как он его назвал, был явно куда хуже прежнего, раз повредил потоки. Значит, я реально чуть не спалила себя дотла.
– Ты впервые не стала делать поперёк. Я удивлён.
Я снова ничего не отвечаю – не потому, что не хочу, а потому что действительно нет сил.
Андрас замолкает. И в следующий миг я чувствую, как его восприятие смещается. Зрение перестаивается на энергетический уровень, чтобы увидеть то, что незаметно обычному глазу – потоки.
– В основном нарушены стихийные потоки, созидательные и разрушительные целы, – вполголоса сообщает он, подключаясь к потокам.
Я тоже изменила зрение, чтобы видеть происходящее.
Одна из алых нитей искажена. Демон берёт её, расправляет, сшивает, как мастер чинит дорогую ткань. Следом – вторая, сияющая голубоватым переливом, потом третья, тонкая, почти прозрачная. Иногда что-то задерживает его, иногда он действует стремительно, но в каждом движении – железное спокойствие и уверенность.