– А если не поверят, – добавляю, делая очередной поворот, – скажи, что у меня…
– Астрид, да услышь ты меня! – рявкает демон.
От неожиданности я даже подпрыгиваю, голова снова кружится, и меня ведёт куда-то в сторону. Андрас ловко подхватывает меня под локоть.
– Отката не будет, – твёрдо говорит он, глядя мне в глаза.
Я моргаю. Не понимаю.
– Андрас, я вы-пи-ла кровь, – повторяю по слогам. – Я демон. И я выпила кровь.
– Не будет, – повторяет он, как будто это что-то решает. – Просто поверь мне.
– Как это не будет?! – я теряю терпение. – Если демон выпивает чужую кровь, он всегда платит. Всегда. Ты же это знаешь!
– Кроме случаев, – протягивает он, как наставник, проверяющий подопечного. – Когда….
– …когда мрачные начинают нести чушь?! – огрызаюсь я, но голос уже не такой уверенный.
– Когда кровь принадлежит членам семьи, в число которых входят и те, с кем происходил обмен кровью, – как по учебнику демонологии зачитал Андрас, загибая палец. – Или же личности, которая испытывает к демону достаточно сильные положительные эмоции, иными словами вл…
– Влечение! – перебиваю его с излишним рвением.
Голос звучит громче, чем я хотела. Он делает шаг назад, театрально прижимает ладонь к сердцу и чуть склоняет голову.
– Как прикажете, ваше высочество. Ведь это вовсе не моё дело, – в голосе едва сдерживаемое веселье.
Сказанное мной на поляне его явно не задело. А вот чему он радуется – знает, наверное, только сам Хаос. С раздражённым вздохом падаю на кровать, накрывая лицо подушкой. Хочу провалиться в небытие. Очнуться дома. В Долине. Где нет шпионов, заговоров, убитых адептов, вывернутой правды… и одного синеглазого идиота.
– Ты изменилась, Астрид, – матрас чуть прогибается под весом Андраса.
– Естественно, – бухчу в подушку. – Сейчас я больше похожа на ожившее умертвие.
– Ты же понимаешь, что я не об этом, – в голосе мрачного звучит тепло.
– Кстати, на умертвие ты уже не похожа. Кровь действует.
Подушка летит в сторону. Я рывком сажусь и кидаюсь к зеркалу.
– Бессмертный Хаос…
В зеркале действительно снова отражаюсь я. Ушла болезненная бледность, сменившись здоровым румянцем. От кругов под глазами не осталось и следа, волосы хоть и растрёпанные, но теперь живые, упругие, блестящие. Ни пелены в глазах, ни усталости, даже губы порозовели.
– А знаешь, я был не прав, – сказал Андрас, и я повернула голову.
Он всё так же сидел на краю кровати, но смотрел на меня совсем иначе.
– Ты не изменилась. Ты возвращаешься к себе.
– Не надо, Андрас, – тихо прошу я.
Понимаю, к чему он клонит, и от этого появляется неприятное чувство давления в груди. Он встал, подошёл почти вплотную, остановился за спиной.
– Почему ты так боишься выйти из этого панциря? Из злости, язвительности, отстранённости. Боишься быть собой? Почему? Ты думаешь, что он бы хотел видеть тебя такой?
Я застыла как вкопанная. В теле появилась едва ощутимая дрожь, как от приближающегося шторма. Слова Андраса поднимали изнутри всё, что я поднимать не хотела. Всё то, что должна была забыть.
– Он не желал для тебя такой жизни, – не отступает демон. – Он делал всё, чтобы сохранить в тебе тот свет, который ты несла нашему народу. Он верил, что ты…
– Он мёртв, Андрас! – выкрикиваю в резком повороте. – Понимаешь?! Мёртв!
Голос срывается, а следом – слёзы. Всё, что я хоронила внутри, вырвалось наружу.
– Вот к чему привело его желание сохранить свет! Его убили у тебя на глазах! А потом началась война, в которой мы все чуть не сдохли! Правящую линию почти истребили, и теперь цель этих ублюдков – мы с отцом!
Слова тонут в рыданиях. Горло сжимает. Я захлёбываюсь болью, которую годами пыталась не замечать. Ноги подкашиваются. Но я не падаю, сильные руки демона меня подхватывают и удерживают.
– Кому нужен этот проклятый свет, если светить будет некому?
В памяти вспыхивают образы: Никлас с разорванной грудью, Андрас, вставший перед монстром, Рианс, в спину которого летит заклинание.
Мои пальцы вцепляются в ткань рубашки Андраса.
– Зачем нужна вся эта сила, если… – ком в горле давит так, что я закашливаюсь.
Руки демона мягко обвивают талию, прижимая меня спиной к его груди. Подбородок касается макушки, и в ухо звучит спокойное, тёплое:
– Дыши.
Я стараюсь сделать глубокий вдох, но он выходит рваным, прерывистым, сквозь рыдания.
– Я ничего не могла сделать, Андрааас! – вопль вырывается почти без контроля. – Со всей своей силой я… сидела… в этой проклятой ловушке… и смотрела, как вас… убивают! Он почти добрался до вас, а я… я бы просто смотрела?!
Не помню, как мы оказались на полу. Андрас держит меня, покачивая, как ребёнка, гладит по голове не говоря ни слова. Я вжимаюсь в него, пытаясь спрятаться от того, что внутри.
– Ты смогла выбраться. И вовремя, – его голос спокоен, и в этом спокойствии – мой надёжный якорь.