— Да, я начальник тюрьмы, а что? Кого надо посадить? — спросил пьяный человек в форме при погонах.
— Скажи, — обратился к нему Попов, — сколько лет дадут вот этой сучке, если она на меня натравит собаку? — Попов попытался погладить Пилота. Собака грозно зарычала.
— Вот видишь, какого волкодава водит за собой на работу, чтобы я не подошел к ней. А все этот князь, про которого я тебе говорил, науськивает собаку на меня. Скажи, а девчонка красивая?
— Красивая. А в чем дело? Ты мне ее отдаешь? Я люблю красивых.
— Отдашь, — передразнил его Попов. — Дурак. Я сам ее, может, хочу. Да она выделывается. Только с приезжими по крышам любит… А я, может, тоже еще по крышам хочу…
— Куда тебе по крышам? Ты же хромой и старый, — засомневался Спиридонов.
Эрика как можно спокойней сказала:
— Рабочий день у меня давно окончен. Мне надо конюшню закрыть. Уходите, пожалуйста.
Но Попов пошел прямо на нее. Испуганная, она стала торопливо закрывать замок. Пилот грозно рычал на Попова и, поворачиваясь в другую сторону, скулил, как будто звал хозяина. Попов повернулся к приятелю:
— Ты можешь пристрелить этого волкодава? Он мне надоел. Доставай наган. Давай я сам. — Они вдвоем стали расстегивать кобуру, мешая друг другу, и Эрика, схватив Пилота за ошейник, прикрыла собаку своим телом.
Перед Поповым и Спиридоновым неожиданно предстал согнутый дед и хриплым, пьяным голосом спросил:
— Уважаемые, не найдется махорки для старого солдата?
Оба уставились на старика. Спиридонов сказал Попову:
— А ты говорил, что вокруг конюшни ни души.
— Чего тут шляешься? Может, лошадь украсть хочешь? — подозрительно спросил Попов старика. Об оружии он уже забыл.
— Я пьяный. Дорогу домой забыл — хрипел старик и вдруг упал на Спиридонова, да так что тот упал на Попова. Оба оказались на земле. Попов заматерился на Спиридонова: — Ты что, на ногах уже не держишься?
Старик скрипучим голосом сказал:
— Ну, если у вас нет махорки, тогда я пойду.
— Иди, иди своей дорогой, — проворчал Попов, с трудом поднимаясь с земли. Посмотрел вслед Эрике, которая исчезла из вида, и с сожалением сказал: — Ушла на этот раз девка. Но в следующий раз…
Вечером, когда дети легли спать, Эрика все рассказала отчиму.
— Испугалась? — спросил он — Я был рядом, только плохо слышал вас. Хорошо, что не при матери рассказала. Она тебе ничем помочь не сможет. Она хирург. У нее не должны на операции руки дрожать. А ты ничего не бойся. Этот его дружок в форме больше не придет. Они просто дело одно затеяли. И Пилота никто не застрелит. Я не дам. Работай спокойно.
* * *
Попов недаром договорился с дружком о встрече. Пришло время, и он, Попов, больше не позволит ходить по земле Гедеминову. «Князь, — злорадно подумал Попов. — Все равно будет по–моему. Не помешаешь. Не вышло на одной, женюсь на другой. Как стреляет–то черными глазищами! Убивает наповал. Но ничего, я умею. Где лаской, где таской, все равно не уйдет. Но сначала князя уберу. В конюшню стал захаживать.» — Стережет, сволочь белогвардейская, — вслух выругался Попов, догадавшись, что стариком прикинулся Гедеминов.
Вызвав Спиридонова на разговор, Попов договорился с ним о встрече в тюрьме с одним из уголовников.
— Я с ним поговорю, — сказал он, — а потом ты устроишь ему побег или спишешь как подохшего. Все равно я его прикончу. Мне свидетели не нужны.
— А для чего он тебе? — удивился Спиридонов.
— Я же тебе говорил про князя. Стоит поперек дороги. Только ты запомни, Спиридонов, захочешь меня убрать, тебе же хуже будет. Если что–то случится со мной — или кто другой опередит, или покончит тот же князь, — бумаги сразу передадут в редакцию областной газеты. Я все предусмотрел.
— Нет, нет. Все сделаю! Так действительно — этот барин тебя укокошит, а я буду виноват? Я тебе помогу с ним справиться. Но обещай мне отдать бумаги.
— Да отдам, не бойся. Еще на свадьбе у меня погуляешь. Там и отдам.
— Неужели на этой красавице женишься? Она же совсем девчонка, — засомневался Спиридонов.
— А зачем мне нужна старая? Жизнь один раз дается. И я имею право, заслужил. Две войны воевал. Что мне одному кошмары смотреть? Они все ко мне приходят ночью.
— Кто? — удивился Спиридонов.
— Все, кого помню, как убил. Раньше не помнил, а теперь все вспоминается. С мертвыми–то пострашней. А вот когда рядом будет сладким сном спать молодая жена, а в кроватке младенец…
— Ну, ты размечтался. Еще дело не сделано, — сказал Спиридонов.
— Так давай делать, — предложил Попов.
— Завтра приходи в тюрьму. Я тебе комнату выделю. Туда приведут тебе уголовника. Это сын бывшего начальника Карельской зоны. Да ты там с инспекцией был. Сам же и донес. Забыл? С восемнадцати лет парень сидит. Разве что на фронт уходил со штрафбатом. Вроде и судимость сняли с него после ранения. И сражался геройски. Да уж больно горяч был. Кого–то прирезал. Говорит: «Подлеца я убил». Так ему срок двадцать пять лет дали. Сидеть он не хочет. На все пойдет. Но и ты будь человеком. Сожги при мне бумаги. Тебе и так потом повезет. А я не буду трястись зря каждый день, — просил Спиридонов.
— Ну, по рукам. Завтра в три часа приду, — пообещал Попов.
