– Может, – из чисто дружеских побуждений, – вы научили ее, как вести себя?
Лен хохотнул:
– Тоже мне нашли дурака! Да вы в своем уме, инспектор?
Инспектор сменил тему.
– Как вы считаете, конспекты Элизабет Джонстон испортила Селия?
– Нет. Селия сказала, что она этого не делала, и я ей верю. Она, в отличие от других, никогда не конфликтовала с Бесс.
– А кто конфликтовал? И почему?
– Понимаете, Элизабет любит ставить людей на место. – На мгновение Лен задумался, потом продолжал: – Стоит кому-нибудь за столом сморозить глупость, как тут же раздается педантичный голос Элизабет: «Боюсь, это не подтверждается фактами. По хорошо проверенным статистическим данным...» И пошло-поехало. Многих ее манера выводит из себя, особенно тех, у кого язык без костей, как у Найджела Чэпмена.
– Ага, Найджел Чэпмен.
– Кстати, конспекты залиты его чернилами.
– Значит, вы считаете, что это сделал Найджел?
– По крайней мере, такая возможность не исключена. Он довольно злобный малый и, по-моему, расист. Единственный из всех нас.
– А кого еще раздражала педантичность мисс Джонстон и ее привычка учить других?
– Колин МакНабб частенько на нее злился, да и Джин Томлинсон она пару раз задевала.
Шарп задал еще несколько вопросов, но Лен не сообщил больше ничего путного. Потом инспектор вызвал Валери Хобхауз.
Валери держалась холодно, церемонно и настороженно. Выдержки и самообладания у нее было куда больше, чем у мужчин. Она сказала, что прекрасно относилась к Селии. Та была не очень умна и чересчур романтична, недаром она так влюбилась в Колина МакНабба.
– Вы думаете, она была клептоманкой?
– Наверно. Я в этом не очень разбираюсь.
– А может, кто-то ее подучил?
Валери пожала плечами.
– Чтобы окрутить Колина, этого напыщенного болвана?
– Вы схватываете мысль на лету, мисс Хобхауз. Совершенно верно. Уж не ваша ли это идея?
Валери, казалось, его предположение позабавило.
– Конечно же нет, уважаемый сэр, особенно если учесть, что при этом пострадал мой шарф. Я не такая альтруистка.
– Но вы думаете, ее могли подучить?
– Маловероятно. По-моему, Селия вела себя вполне естественно.
– Естественно? В каком смысле?
– Знаете, я начала подозревать ее после скандала с туфлей Салли. Она ревновала Колина к Салли. Я говорю о Салли Финч. Это, безусловно, самая симпатичная девушка в общежитии, и Колин явно выделял ее среди остальных. Когда перед вечеринкой туфля исчезла и Салли пришлось надеть старое черное платье и черные туфли, у Селии был очень довольный вид, как у кошки, слизавшей все сливки. Но подозревать ее в краже всей это дребедени... браслетов, пудры... мне и в голову не приходило.
– А кого же вы подозревали?
Валери передернула плечом:
– Не знаю. Уборщиц, наверное.
– А кто изрезал рюкзак?
– Рюкзак? Ах да, совсем забыла. Это уж совсем какая-то дурь.
– Вы ведь давно здесь живете, мисс Хобхауз?
– Да. Я, пожалуй, самый старый квартирант. Я прожила тут два с половиной года.
– Значит, вы лучше других знаете ребят, живущих здесь?
– Ну, наверное.
– У вас есть какие-нибудь соображения по поводу смерти Селии Остин? Что могло послужить мотивом преступления?
Валери покачала головой. Лицо ее посерьезнело.
– Понятия не имею, – сказала она. – Это просто кошмар. Не представляю, кто мог хотеть смерти Селии. Она была милой безобидной девочкой, мы как раз накануне узнали о ее помолвке и...
– Ну-ну, продолжайте. Что «и»? – допытывался инспектор.
– Я не знаю, но, может, причина в этом, – с расстановкой произнесла Валери. – В том, что она собиралась замуж. Что у нее впереди счастливая жизнь... Но тогда среди нас... сумасшедший?
Она поежилась. Шарп пристально посмотрел на нее.
– Да, – сказал он, – не исключено. А кто, на ваш взгляд, мог испортить конспекты Элизабет Джонстон?
– Не знаю. Тоже, конечно, гнусность. Но Селия тут наверняка ни при чем.
– Вы никого не подозреваете?
– Да нет... Вроде никого...
– И все же?
– Неужели вам интересны мои домыслы, инспектор?
– Мне все интересно. И не беспокойтесь, это останется между нами.
– Ну, если вы настаиваете... Я, конечно, могу ошибаться, но мне кажется, это дело рук Патрисии Лейн.
– Неужели? Вот так новость! Никогда бы не подумал! Она мне показалась такой уравновешенной, милой девушкой...
– Я ничего не утверждаю. Но мне кажется, она на это способна.
– Почему?
– Патрисия недолюбливает Черную Бесс. Та частенько ставит на место ее обожаемого Найджела, когда тот зарывается. Он, знаете ли, часто с умным видом болтает глупости.
– Но почему она, а не сам Найджел?
– Найджел не стал бы этого делать, тем более своими чернилами. Он не так глуп. А вот Патрисия могла, совершенно не подумав, что этим она скомпрометирует своего драгоценного Найджела.
– Но с другой стороны, кто-то мог попытаться скомпрометировать Найджела Чэпмена из чувства мести.
– Возможно, и так.
– У него есть недоброжелатели?
– О да. Во-первых, Джин Томлинсон. И Лен Бейтсон, с ним он тоже частенько цапается.
– Каким образом, по вашему мнению, Селии Остин могли подсыпать морфий?
