Ужин был назначен на половину восьмого, и, когда миссис Хаббард вышла из своей гостиной (где она угощала почтенного гостя хересом) в сопровождении невысокого человека средних лет с подозрительно черными волосами и свирепыми усами, которые он то и дело подкручивал с довольным видом, большинство студентов уже сидело за столом.
– Вот наши питомцы, мосье Пуаро. Хочу вам представить, ребята, мосье Эркюля Пуаро, который любезно согласился побеседовать с нами после ужина.
После обмена приветствиями Пуаро сел на место, указанное ему миссис Хаббард, и, казалось, был обеспокоен только тем, чтобы не замочить усы в превосходном итальянском супе минестроне[25], поданном маленьким шустрым слугой-итальянцем.
Потом принесли обжигающие спагетти с фрикадельками, и тут девушка, сидевшая справа от Пуаро, робко спросила:
– А правда, что сестра миссис Хаббард работает у вас?
Пуаро повернулся к ней:
– Совершенно верно. Мисс Лемон уже много лет работает у меня секретарем. Лучшего мастера своего дела я не встречал. Я даже немного ее побаиваюсь.
– Понятно. А я думала...
– Что вы думали, мадемуазель?
Он отечески улыбнулся, мысленно давая ей краткую характеристику:
Он спросил:
– Можно узнать, как вас зовут и где вы учитесь?
– Меня зовут Селия Остин. Я не учусь, а работаю фармацевтом в больнице Святой Екатерины.
– Интересная работа?
– Не знаю... Вообще-то интересная... – Голосок ее звучал не очень уверенно.
– А чем занимаются остальные молодые люди? Мне бы хотелось побольше узнать о них. Я думал, что здесь живут в основном иностранные студенты, но, оказывается, англичан гораздо больше.
– Некоторых иностранцев сейчас нет, например, мистера Чандры Лала и Гопала Рама, – они из Индии... Да! Еще не видно мисс Рейнйеер, она голландка, и мистера Ахмеда Али, он египтянин и помешан на политике.
– А кто сидит за столом? Расскажите мне о них, пожалуйста.
– Слева от миссис Хаббард сидит Найджел Чэпмен. Он изучает историю средних веков и итальянский язык в Лондонском университете. Рядом с ним, девушка в очках, Патрисия Лейн. Она пишет диплом по археологии. Высокий рыжий парень – Лен Бейтсон, врач, а та темноволосая девушка – Валери Хобхауз, она работает в салоне красоты. Ее сосед – Колин МакНабб, будущий психиатр.
Когда она говорила о Колине, голос ее слегка дрогнул. Пуаро метнул на нее быстрый взгляд и увидел, что она покраснела.
Он отметил про себя: «Ага, значит мы влюблены и не можем скрыть своих чувств».
Он заметил, что юный МакНабб не обращает на Селию никакого внимания, а увлеченно беседует с рыжеволосой хохотушкой, сидящей с ним рядом за столом.
– Это Салли Финч. Фулбрайтовская стипендиатка. А возле нее – Женевьев Марико. Она вместе с Рене Алем изучает английский. Маленькая блондинка – Джин Томлинсон, она тоже работает в больнице Святой Екатерины. Она физиотерапевт. Негра зовут Акибомбо. Он из Западной Африки, отличный парень. Последней с той стороны сидит Элизабет Джонстон, она учится на юридическом. А справа от меня два студента из Турции, они приехали неделю назад и совсем не говорят по-английски.
– Спасибо. И как же вы между собой ладите? Ссоритесь, наверно?
Игривый тон был призван смягчить серьезность вопроса.
Селия ответила:
– О, мы так заняты, что нам некогда ссориться, хотя...
– Хотя что, мисс Остин?
– Найджел... тот, что сидит рядом с миссис Хаббард... обожает поддразнивать людей, злить их. А Лен Бейтсон
– А Колин МакНабб тоже сердится?
– О нет, что вы! Колин только посмеивается над Найджелом.
– Понятно. А девушки между собой не ссорятся?
– Нет-нет, мы очень дружим. Женевьев, правда, порой обижается. Я думаю, это национальная черта; французы, по-моему, очень обидчивые... Ой... я... я не то хотела сказать, простите меня...
Селия не знала, куда деться от смущения.
– Ничего, я не француз, а бельгиец, – едва сдержав улыбку, успокоил ее Пуаро. И тут же, не давая Селии опомниться, перешел в наступление. – Так о чем же вы думали, мисс Остин? Помните, вы сказали вначале...
Она нервно скатала хлебный шарик:
– Да просто... понимаете... у нас недавно были неприятности... вот я и подумала, что миссис Хаббард... но это ужасная чушь, не обращайте внимания...
Пуаро не стал допытываться. Он повернулся к миссис Хаббард и подключился к ее беседе с Найджелом Чэпменом, который с невозмутимым видом доказывал, что преступление – это одна из форм искусства, и настоящие подонки общества – полицейские, поскольку они выбирают эту профессию из скрытого садизма. Пуаро потешался, глядя, как молодая женщина в очках, сидящая рядом с Найджелом, отчаянно пытается сгладить неловкость, а тот не обращает на нее абсолютно никакого внимания.
Миссис Хаббард мягко улыбалась.
