Эркюль Пуаро полностью

На мгновение мне показалось, что все теперь стало ясным. Признаюсь, я очень импульсивен. Пуаро осуждает меня за привычку делать поспешные выводы. Но, пожалуй, в данном случае можно простить.

Меня сразу поразило чудесное открытие Пуаро.

– Пуаро! – воскликнул я. – Поздравляю вас. Теперь я все понимаю.

– Если это действительно так, то я должен поздравить вас, mon ami. Поскольку, как правило, вы не отличаетесь быстрой сообразительностью, не так ли?

Я почувствовал легкое раздражение.

– Ну, довольно, не сыпьте соль на больные раны. Вы были так чертовски таинственны все это время с вашими намеками, что любой на моем месте не смог бы догадаться, что вы имели в виду.

Пуаро закурил миниатюрную сигарету со своей обычной неторопливостью. Потом он взглянул на меня.

– Ну, раз уж вы все поняли теперь, mon ami, то поделитесь со мной тем, что вы поняли?

– Как что? То, что мадам Дюбрей-Берольди убила Рено. Схожесть обоих преступлений доказывает это вне всякого сомнения.

– Значит, вы считаете, что мадам Берольди была ошибочно оправдана? Что фактически она была виновна в подстрекательстве к убийству своего мужа?

Я широко раскрыл глаза.

– Ну конечно! А вы разве так не считаете?

Пуаро прошелся по комнате, поправил стул и затем задумчиво сказал:

– Да, я тоже такого мнения. Но никакого «конечно» здесь быть не может, друг мой. Говоря юридическим языком, мадам Берольди невиновна.

– Невиновна в том преступлении, быть может. Но не в этом.

Пуаро сел, задумчиво глядя на меня.

– Так это твердое ваше мнение, Гастингс, что мадам Дюбрей убила Рено?

– Да.

– Но почему?

Он бросил мне этот вопрос с такой неожиданностью, что я был обескуражен.

– Как почему? – начал заикаться я. – Да потому, что... – тут я запнулся.

Пуаро закивал головой.

– Вот видите. Вы сразу наткнулись на подводный камень. Зачем было мадам Дюбрей убивать Рено? Мы не можем найти даже тени побуждения. Его смерть никакой выгоды ей не принесла. Если рассматривать ее как любовницу или шантажистку, то она осталась в проигрыше. Убийств без причин не бывает. Первое преступление было другого рода. Там привлекал богатый жених, который хотел занять место мужа.

– Деньги, не всегда являются единственным побуждением к убийству, – запротестовал я.

– Верно, – спокойно согласился Пуаро. – Существует много причин для совершения преступления. Например, убийство, продиктованное страстью, или убийство как результат навязчивой идеи, которая предполагает какую-нибудь форму психического расстройства у убийцы. Мания убийства и религиозный фанатизм относятся к этому же классу. Мы можем их вычеркнуть в данном случае.

– А как насчет преступления на почве любви? Вы тоже его вычеркиваете? Если мадам Дюбрей была любовницей Рено, если она обнаружила, что его привязанность ослабевает, или если ее ревность была возбуждена каким-либо иным обстоятельством, разве она не могла ударить его ножом в минуту гнева?

Пуаро покачал головой.

– Если – я говорю «если», заметьте, – мадам Дюбрей была любовницей Рено, у него не было времени устать от нее. И в любом случае вы ошибаетесь в отношении ее характера. Это женщина, способная симулировать эмоциональный стресс. Она великолепная актриса. Но, если на нее посмотреть повнимательнее, ее жизненный путь не был усыпан цветами. Всю жизнь она была вынуждена оставаться осторожной и расчетливой в своих эмоциях и действиях. Она замыслила убийство мужа не для того, чтобы соединиться со своим молодым любовником. Богатый американец, которого, возможно, она и в грош не ставила, был ее целью. Если она совершила то преступление по расчету, то и другое способна совершить только ради выгоды. А тут не было выгоды. Кроме того, как вы объясните выкопанную могилу? Ведь это была работа мужчины.

– У нее мог быть сообщник, – сделал я предположение, не желая расставаться со своей идеей.

– Я перехожу к другому возражению. Вы говорили о схожести этих двух преступлений. В чем же эта схожесть заключается?

Я уставился на него в изумлении.

– Как же так, Пуаро, вы же сами подметили это. История с бородатыми мужчинами в масках, тайна, государственные бумаги!

Пуаро слегка улыбнулся.

– Не возмущайтесь так, прошу вас. Я ничего не отвергаю. Схожесть неизбежно связывает оба дела. А теперь вспомните одно любопытное обстоятельство. Ведь не мадам Дюбрей рассказала нам эту историю. Ее рассказала мадам Рено. Так что же, она в союзе с мадам Дюбрей?

– Просто не верится, – сказал я медленно. – Но если это так, мадам Рено должна быть самой искусной актрисой, когда-либо известной миру.

– Та-та-та, – произнес Пуаро нетерпеливо. – Снова у вас чувства, а не логика. Когда умной преступнице требуется стать ловкой актрисой, она обычно успешно играет свою роль. Но тут несколько другое дело. Я тоже не верю, что мадам Рено находится в союзе с мадам Дюбрей, в силу нескольких причин, которые я уже перечислил. Поэтому давайте отбросим такую возможность и приблизимся к истине, которая, как всегда, очень любопытна и интересна.

– Пуаро, – вскричал я, – что еще вы знаете?!