–
–
– Мой друг, кое в чем я был глупцом. Но наконец я многое ясно вижу.
– Вам известно все?
– Я обнаружил то, что мосье Рено хотел, чтобы я нашел.
– И вы уже знаете убийцу?
– Я знаю одного убийцу.
– Что вы хотите этим сказать?
– Что здесь не одно преступление, а два. Первое я раскрыл, во втором, признаюсь, я еще не уверен.
– Но, мне помнится, вы сказали, что человек в сарайчике умер естественной смертью?
– Та-та-та! – Пуаро снова употребил свое любимое восклицание, выражающее нетерпение. – Вы все еще не понимаете. Преступление может быть без убийцы, но для этих двух преступлений необходимо иметь два мертвых тела.
Эти слова так поразили меня отсутствием здравого смысла, что я взглянул на Пуаро с некоторым беспокойством. Но он казался абсолютно нормальным. Внезапно он поднялся и подошел к окну.
– А вот и он, – сказал Пуаро.
– Кто?
– Жак Рено. Я послал ему записку на виллу и попросил прийти сюда.
Это изменило направление моих мыслей, и я спросил Пуаро, знал ли он, что Жак Рено был в Мерлинвиле в ночь, когда было совершено преступление. Я надеялся застать своего проницательного друга врасплох, но, как обычно, он был в курсе дел. Пуаро, оказывается, тоже справлялся об этом на станции.
– Вы не думаете... – начал я и остановился. – Ах, нет, это было бы слишком ужасно!
Пуаро взглянул на меня вопросительно, но я ничего больше не сказал. Мне просто пришло в голову, что в деле прямо и косвенно замешаны семь женщин: мадам Рено, мадам Дюбрей и ее дочь, таинственная посетительница и три служанки, а мужчина был только один, за исключением старого Огюста, которого едва ли стоит брать в расчет. И это был Жак Рено...
У меня не хватило времени, чтобы развить дальше эту ужасную мысль, так как Жак Рено вошел в комнату.
Пуаро приветствовал его с деловым видом.
– Присаживайтесь, мосье. Я крайне сожалею, что мне приходится беспокоить вас. Но вы, может быть, понимаете, что атмосфера на вилле не слишком благоприятна для меня? Мосье Жиро и я не сходимся во взглядах. Он не слишком-то вежлив со мной, а я, как вы понимаете, не хочу, чтобы он воспользовался теми маленькими открытиями, которые я могу сделать.
– Безусловно, мосье Пуаро, – сказал юноша. – Этот парень Жиро – сварливый грубиян, и я был бы рад увидеть его побежденным.
– Тогда могу ли я попросить вас о небольшой услуге?
– Конечно.
– Я попрошу вас пройти на станцию и проехать на поезде до Аббалака. Спросите там в камере хранения, не оставляли ли двое иностранцев чемодан в ночь убийства. Станция эта маленькая, и служащие наверняка запомнят такой случай.
– Хорошо, – сказал явно заинтригованный юноша, готовый действовать немедленно.
– Я и мой друг, к сожалению, будем заняты в другом месте, – объяснил Пуаро. – Поезд через четверть часа, и я попросил бы вас не возвращаться на виллу, так как не хочу, чтобы Жиро знал о моем поручении.
– Я пойду прямо на станцию.
Он встал, но Пуаро остановил его.
– Один момент, мосье Рено, у меня есть маленький вопрос, который мучает меня. Почему вы не сказали мосье Оте сегодня утром, что были в Мерлинвиле в ночь, когда было совершено преступление?
Лицо Жака Рено стало багровым. С усилием он овладел собой.
– Вы ошиблись. Я был в Шербуре, о чем и сказал следователю сегодня утром.
Пуаро пристально посмотрел на Жака, глаза его сузились.
– Но эту мою досадную ошибку разделяют служащие железнодорожной станции. Они говорят, что вы приехали поездом в 11:40.
Минуту Жак Рено молчал, потом заговорил глухим голосом:
– А даже если я был здесь? Я полагаю, вы не собираетесь обвинить меня в убийстве моего отца? – спросил он вызывающе.
– Я бы хотел, чтобы вы объяснили причину вашего возвращения сюда.
– Это довольно просто. Я приехал, чтобы повидаться со своей невестой – мадемуазель Дюбрей. Мне предстояло длительное путешествие, и я не знал, когда смогу вернуться. Я хотел увидеть ее перед отъездом, чтобы заверить в моей неизменной преданности.
– И вы действительно видели ее? – Взгляд Пуаро не отрывался от лица юноши.
Значительная пауза предшествовала ответу Жака. Потом он сказал:
– Да.
– А после?
– Обнаружив, что я опоздал на последний поезд, пошел пешком до Сен-Бове, где нанял в гараже машину, чтобы вернуться в Шербур.
– Сен-Бове? Это пятнадцать километров отсюда. Длинная прогулка, мосье Рено!
– Я... мне хотелось пройтись.
Пуаро наклонил голову, как бы давая понять, что он принимает это объяснение. Жак Рено взял шляпу и трость и покинул нас. Мгновенно Пуаро вскочил на ноги.
– Быстро, Гастингс. Мы пойдем за ним.
Соблюдая приличное расстояние между нами и Жаком, мы проследовали по улицам Мерлинвиля. Только когда Пуаро убедился, что Жак повернул к станции, мы остановились.
– Все в порядке. Он попался на удочку. Он поедет в Аббалак и будет спрашивать о мифическом чемодане, оставленном мифическими иностранцами. Да,
