Эрлебнис. Мои мысли полностью

Все ищут свою половинку не ради удовольствия поиграть с ней в прятки, но ради того, чтобы навеки с ней слиться в целое и нерасторжимое никакой силой единство. До поры до времени даже ангелы имеют некие рудименты пола, но в конце концов это единство, цельность становится под силу душе – и тогда больше нет ни пола, ни половой любви и никаких вообще по этому поводу вопросов. Тогда есть просто любовь. И начинается она не где-то «там», а непременно вот «здесь», прямо в том именно кресле, на котором вы сейчас сидите, и с тем именно человеком, с которым впервые испытали сияние доверия и сияние любви. Мир конечностей – это единственный мир, в котором может что-либо начаться, в том числе и вечность, и даже, да простят меня высшие силы, сам Бог.

Что же касается трудностей, то это вполне терпимо. Срок жизни на земле ограничен, и если видеть в этом не трагедию, а вынужденное благо, то будет легче превратить удовольствие в работу. Даже и в работе тогда можно будет обрести ещё бо́льшую радость, ибо каждый день станет вас приближать к той истине, относительно которой находится в потёмках даже самый великий из духовидцев.

Ну а если уж говорить совсем о конечном, то морковь и свёклу я всё же выкопал и развалил сушиться в гараже. Кроме того сварил кошкам рыбы, а себе пожарил кабачок, который начал уже сохнуть на грядке и я посмел присвоить его себе, дабы он не пропал вовсе.

***

Если права глупость – мир от неё в восторге; если заблуждается мудрость – весь мир страдает. Не потому ли природа позаботилась о том, чтобы глупости было всегда больше.

***

Я ехал в лес за еловыми ветками, чтобы ими означили последний путь, который проделает И. от своего подъезда до катафалка. Во мне теснились удивление, тоска и какое-то вдохновение. На вечернем небе замерли причудливые облака, похожие то на за́мки, то на далёкие горы. Сквозь них пробивалось на западе уставшее солнце и своими золотыми лучами словно доносило с небес радостное послание – теперь он там! Там, где моё истерзанное печалями сердце столько раз чаяло обрести когда-нибудь осуществлёнными, овеществлёнными все мои грёзы, все мои робкие надежды и неисполнимые здесь желания. И эти золотые лучи, и облака, и зеленовато-жёлтое на западе небо, с которыми теперь слился мой самый близкий друг, – они словно говорили мне: «Да!». И я радовался за И. душою. За то, что вся эта мерзость и теснота жизни уже не имеют над ним власти. За то, что он первым коснётся той тайны, к которой когда-нибудь прикоснусь и я. И всё же человеческой печали тоже было довольно. И удивления – как это так, неожиданно, сразу? И чувства вины и не отданного долга – две пачки сигарет и восхищения многими из его песен, которые он мне играл, а я слушал, не меняясь в лице…

***

Настоящая мудрость неотделима от жизни. Может быть жизнь вне мудрости, но не бывает мудрости вне жизни.

***

Образование – это форма; образованность – это содержание. Очень часто форма не совпадает с содержанием, откуда можно понять степень различия в значении этих двух существительных. Образование можно получить (в наше время даже купить); образованности можно только достичь. Образование формирует характер; образованность характер реализует.

***

Из дневника: 9 сентября 2003 г

Смотрю телевизор… Одной девушке нравится, что её трахают сразу пять мужиков, а её парень, который об этом всё знает, любит её до такой степени, что собирается увезти с собой в Мексику, где растёт цветок, дающий силу сотни оргазмов (это чтобы отвадить подружку от мужиков). Но его любимой девушке нравятся именно пять членов, и ничего она ни о каком цветке слышать не хочет. А в Америке в это время орудуют банды девчонок (от 14 до 20 лет), у которых что ни день, то какие-нибудь разборки, драки, стрельба и наезды. На вид им, конечно, пора разгружать вагоны, но с утра они читают молитву, целуют Мадонну, после чего преспокойненько подпирают дулом подбородок какой-нибудь незадачливой мамаши, случайно толкнувшей их при выходе из магазина. И вообще, никому не интересен инопланетянин, пылящийся в иркутской квартире, а у Анатолия Карпова36 в один и тот же день случаются два удивительных события: в США открывают школу с его именем, а в России такую же школу громят и тихонечко закрывают. И я не понимаю, о чём мне упорно хотят с экрана сказать. О том, что все вокруг идиоты? или о том, что я дебил? О какой любви вообще я здесь размышляю? Неужели хоть кому-нибудь это понадобится? Если Карпов не нужен, если инопланетянин с голодухи помер, если эстетика пяти членов затмила даже примитивные проявления духа, – очнись, Лёша! Иначе твоя прекрасная девочка, обласканная возвышенными стихами, однажды подойдёт к тебе и, прищурившись изо всех сил, спросит: «А ты вообще что за хрен петрович? Дай рубль».