— Адмирал, Земле ничего не угрожает, — сказал Джулиус, понимая опасения Ганзорига. — Если они не додумались до технологий, использующих дополнительные измерения для путешествий по вселенной, они не более развиты, чем мы, даже если осваивают ближний космос. Нам нечего опасаться, поверьте.
— Они могут быть непохожи на нас, — произнёс Кан. — Вообще. Как Соседи.
— Давайте решать проблемы по мере их поступления, — ответил Франц. — Нам тоже интересно об этом порассуждать, но на сегодня главная задача — закрыть коридор, иначе рано или поздно Земле несдобровать… а там, боюсь, одной планетой дело не обойдётся.
Вальтер постучал в дверь, сперва негромко, затем сильнее. Никакого ответа. Он постучал снова, потом ещё раз, подёргал ручку, но дверь оставалась заперта. Взламывать замок он не решился, хотя на уроках Сверра, куда он ходил сперва за компанию с Томой, а потом втянулся и начал посещать уже ради себя, узнал достаточно, чтобы не только взломать замок, но и выбить эту дверь с одного удара.
— Кто там? — услышал он голос Томы.
— Вальтер. Открой.
Замок щёлкнул, и он вошёл. Её каюта была такой же скромной, как у него, но оформлена в салатовых, а не лиловых оттенках. Она стояла босиком, завернувшись в халат; на голове — мокрое полотенце. После горячего душа ей было холодно.
— Почему ты заперлась? — спросил он.
Она смешно нахмурилась.
— Почему? — повторил он.
— Ну… я всегда запираюсь. Привычка, наверное.
— К тебе часто заходят?
— Ко мне никто не заходит, кроме бабушки, но чаще я хожу к ней.
— Тогда не запирайся. Саар твои замки не остановят, и даже я могу их вскрыть. Просто не хочу.
Она не успела ответить. Разговоры кончились, он пришёл сюда не для болтовни. Он убрал с её головы полотенце, и влажные тёмные волосы рассыпались по плечам. Вальтер знал, что она не будет возражать, и каковы бы ни были причины такой покорности, ему было всё равно. Он сразу понял — эта девушка будет его. По крайней мере, так он себе говорил, убеждённый, что знал об этом ещё на «Цзи То». Пусть Кан болтает, что хочет. Кому ещё она нужна?
— У тебя кто-нибудь был? — на всякий случай спросил он, снимая с неё халат. Тома отрицательно качнула головой. Вальтер отметил, что она боится, но это естественно, думал он, чувствуя себя гораздо более опытным. По крайней мере, ей будет не с кем его сравнить.
Она не знала, как вести себя, и лежала, замерев, словно ожидая чего-то ужасного. Вальтер неумело попытался овладеть ею, но Тома, едва почувствовал боль, с неожиданной силой начала вырываться и отталкивать его. Разозлённый своей неудачей, он стиснул ей руки и придавил к постели. Он чувствовал себя оскорблённым. Неужели он настолько плох, что не нравится даже ей, этой слепой девчонке? Да она ему спасибо должна говорить. Скоро Тома перестала бороться, и живая девушка под ним превратилась в пассивную застывшую плоть.
Он остался у неё на всю ночь, возбуждённый мыслью о том, что теперь у него есть своя собственная, всегда доступная красивая молодая женщина. Он не мог и не хотел противиться своим желаниям, чувствуя наступление нового холодного дня, который приближал их к «Эрлику», грозному и таящему в себе ответы на вопросы, которые в те часы он не хотел себе задавать. Внезапно они потеряли для него всякое значение. Даже Соседи, даже опасный переход. Здесь и сейчас они были ему не интересны. Ночь аномалии должна продолжаться. Женщина рядом должна остаться с ним навсегда. Сейчас она была усталой и безразличной. Но он сделает так, что она будет ждать его с нетерпением и встречать с радостью. Он уснул, прижав Тому к себе и даже во сне не ослабив своих объятий. Лишь раз она попыталась выбраться, но Вальтер заворочался, и Тома, опасаясь его пробуждения, стихла, глядя в собственную темноту и раз за разом читая карту их будущего.
Саар медленно поднялась по высоким железным ступеням и толкнула тяжёлую дверь. Несмотря на тёплую одежду, респиратор, толстые варежки и целую стену заклинаний, ей казалось, что она чувствует окружающий холод. Если бы не фонари, она бы решила, что скоро «Грифон» выйдет в космическое пространство. Заклинания защищали надёжно, но температура за бортом была уже минус пятьдесят, а к моменту сближения с «Эрликом» опустится ещё делений на тридцать.
Изо дня в день густой туман становился всё причудливее, и братья отправили на палубу Вальтера. Он сидел наверху, в капитанской рубке, и смотрел на туман из-за стекла — ему не приходилось часами находиться в темноте, как ей.
