Эрлик в тумане полностью

— Опоры не горячие. Гелий охлаждает их не в буквальном смысле. Он замедляет вибрацию камертонов и резонатора в целом. Мы открываем коридор с помощью резонансных частот. Вот эта куча труб, как ты выразился, и начинка камертонов создают резонанс, который оказывает воздействие на энергетические колебания вакуума, — Франц указал на пространство между двумя С. — В конечном итоге возникает нечто вроде эффекта Казимира, или отрицательного давления, которое распространяется через точку приложения колебаний в вакууме в другие измерения и с их помощью как бы притягивает к нашему миру другой, убирает расстояние между ними. Это индивидуальный ключ, способный открыть только некоторые двери, то есть соединить миры, которые, скажем так, настроены на одну волну. В общем и целом, аппаратура должна работать правильно, но есть несколько аварийных ситуаций, которые мы тебе объясним…

— Вы сказали — вакуум? — перебил его Кан. — Он что, образуется между камертонами?

— Ты видишь выключенный резонатор, — ответил Франц. — В рабочем состоянии он выглядит несколько иначе.

— А из чего сделаны камертоны? Что у них внутри?

— Если это поможет тебе исправить оборудование, мы расскажем.

Кан недовольно молчал. Близнецы тоже выдержали паузу.

— Давай поступим так. Мы загрузим тебе программу управления реактором и схемы резонатора, — сказал Франц. — Когда разберёшься, приходи, и мы поговорим о возможных авариях. Слишком много технической информации сбивает тебя с нужного пути. Ты должен просто отключить систему. Всё.

— Это я уже понял, — холодно ответил Кан. — Ладно, загружайте вашу программу.

Помахивая планшетом, он отправился к адмиралу. Его любопытство не было удовлетворено, но всё ещё впереди. Он первым окажется на «Эрлике», первым увидит то, о чём братья рассказывали и о чём умолчали. Осталось недолго — дни летели всё быстрее, и братья нагружали его информацией, пытаясь создать техника-специалиста, который смог бы самостоятельно разобраться с термоядерным реактором и резонатором, открывающим дверь в иные миры.

Ганзорига в каюте не оказалось. Кан поднялся на палубу, но нашёл там только Саар. В конце концов он обнаружил адмирала в кают-компании: тот сидел в углу и смотрел на двух матросов, молча игравших друг с другом в шахматы. На соседнем диване, свернувшись клубком, спал Кеплер.

— Садитесь, — пригласил его адмирал и тотчас окружил место Стеной тишины. Он был непохож сам на себя. Обычно сдержанный и спокойный, сейчас он выглядел нервным и злым.

— Мне надо задать вам несколько вопросов, — сказал Ганзориг, пристально глядя на Кана, но в его глазах читалась скорее просьба, чем приказ. — Не сердитесь на Саар, если она раскрыла больше, чем вы бы хотели, но это правда, что Вальтер — жрец Источника, и вы забрали его прямо оттуда?

Кан совсем не рассердился. Скорее, наоборот.

— Он действительно жрец Источника, но я забрал его из другого места. На самом деле я не очень много о нём знаю, кроме того, что он прожил там пять лет.

— Пять лет, — повторил Ганзориг. — А об Источнике вам что-нибудь известно? Что-нибудь такое, о чём не пишут в путеводителях и рекламных брошюрах?

— Я знаю достаточно, чтобы не притрагиваться к этой воде.

Ганзориг молча ждал.

— Я не слишком этим интересовался. Предпочитаю не искушать судьбу.

— Да, — произнёс адмирал. — Это огромное искушение. Но вы знаете, что потом происходит с людьми?

— В общих чертах. Вода действительно целебная, она лечит и продлевает жизнь, но каким-то образом влияет на поведение. Людьми овладевают желания. Разные. И они начинают их удовлетворять, ни с чем не считаясь.

— Но почему они так меняются? Они же становятся совсем другими!

— Это только кажется. На самом деле они просто позволяют себе хотеть всё, что раньше запрещали. Они остаются собой. Только другими собой. Знаете, как обратная сторона Луны, которая никогда не видна.

— А жрецы об этом знают?

— Настоятель знает. Возможно, старшие жрецы. Вальтер — нет.

Ганзориг ничего не ответил.

— Адмирал, обратная сторона Луны не обязательно тёмная, — сказал Кан. — Некоторые люди могут хотеть чего-то… — он пожал плечами, — хорошего. Того, что общество считает хорошим. Хотя большинство просто растормаживается, отключает префронтальную кору и пускается во все тяжкие.

— Откуда вам это известно?

— Я знаком с Настоятелем — не лично, но пару раз мы общались. Он сказал, что надеется никогда не увидеть меня у Источника, хотя я туда и не собирался.

Адмирал молчал, и Кан продолжил:

— Вы не первый, кто спрашивает у меня о Вальтере. Не первый, кого он расстраивает. Если он вас действительно огорчает… возможно, братья не сочтут его присутствие на «Грифоне» столь уж необходимым?

Он сказал это на всякий случай, уверенный, что адмирал не примет его предложения, однако не мог отказать в себе в небольшом удовольствии от намёка.

— Я бы не стал сомневаться в выборе близнецами экипажа, — ровно ответил Ганзориг. — Им нужны мы все.

— Мы им действительно нужны, — согласился Кан. — Вы хотите спросить меня о чём-нибудь ещё?

Ганзориг отрицательно покачал головой.