– А она, – Камилла указала на мраморную девушку, – твоя мать?
– Да.
– А дракон? – не успокаивалась Гестия.
– А дракон – её двоюродный брат. Это был семейный портрет. Не знаю, почему с него сделали гобелен и как он попал к вашему кесарю.
– У тебя есть дядя-оборотень? – с восторгом осведомилась ведьма.
– Он не оборотень, – усмехнулся мужчина. – Он просто в известной степени мизантроп и долго жил с драконами, хотел быть подальше от людей. А так как он чернокнижник, то привык превращаться в дракона, чтобы привлекать меньше внимания. Ну и… рыцарей попугать тоже любил иногда.
– А откуда у твоего отца шрам? – настырная девушка не собиралась оставлять таинственного знакомца в покое.
– Подрался с каким-то магом. Ещё в юности, до брака с мамой. Он не любил об этом говорить. Почему-то все остальные раны зажили бесследно, а этот шрам остался, так что даже маме свести его не удалось… хотя, я не уверен, что она даже пыталась. Она к нему такому привыкла… Я помню, – продолжил Антар, и лицо его озарилось мягкой улыбкой, – когда мне было лет пять и я очень переживал, что обделён магическим даром, добыл где-то гвоздь и расцарапал себе щёку точно таким же образом. Я боготворил отца и хотел во всём походить на него. Правда, когда он увидел мои художества, то в первый и, кажется, в последний раз наорал на меня. Увидев, как он зол, я разревелся и побежал к матери, а она всё никак не могла меня утешить, потому что никак не могла перестать смеяться, глядя то на меня, то на отца. Потом обняла нас обоих и расцеловала.
Кайл как заправский сельский житель вставал на рассвете и с раннего утра гонял Фицжеральда по замковому двору, пока его гости спали.
– Можно мне тоже попробовать? – Антар, оказывается, тоже вставал рано.
Партнёр Кайла с радостью отдал ему свою рапиру.
– Должен только сразу извиниться – я не в лучшей форме, – сказал Нездешний. – В последние годы мне приходилось больше упражняться в стрельбе, чем в фехтовании.
– Из лука? – спросил Кайл, пытаясь на глаз оценить вероятный уровень соперника.
– Из винтовки, – ответил тот, становясь в классическую стойку с видимым удовольствием.
– А что это? – глаза юноши загорелись профессиональным интересом.
– У вас такого пока нет, – вздохнул пришелец, – и ваше счастье.
По тому, с какой игровой ловкостью Нездешний провернул оружие в руке, парень сделал вывод, что просто не будет.
Кайл сделал выпад. Антар легко парировал. Обменявшись ещё несколькими ударами со своим противником, Кайл ускорил движения и добавил финт. Мужчина ритма движений не изменил, но парировал так же уверенно. Они обошли площадку дважды, прежде чем Кайл заметил: Антар использует только те приёмы, что и он, и только после того, как юноша сделает это первым.
– Позволь, я тебя сменю, Кайл, – барон фон Штосс уже некоторое время наблюдал за спаррингом.
Они с Антаром церемонно раскланялись. На этот раз рисунок боя разительно отличался. Шокирующий, дестабилизирующий, поражающий удары сыпались один за другим. Если при борьбе с Кайлом Антар постоянно держался с ним лицом к лицу, то теперь он не брезговал огибать своего противника, норовя поразить его с тыла. Ламберт, впрочем, тоже не оставался в долгу.
С горящими глазами Кайл наблюдал за поединком, но вскоре движения партнёров стали настолько стремительными, что он даже взглядом не всегда за ними поспевал. Они делали друг другу подножки, срывались в перекаты и выкручивались, как змеи. Наконец Ламберт выдал какую-то совершенно умопомрачительную серию стремительных ударов, закончившуюся особенно хитрым финтом. Уходя от него, Антар сильно прогнулся назад, но потерял равновесие и упал на землю.
– Здорово! – сказал он, рассмеявшись. – Я даже не понял, как ты это сделал. Ну-ка, ещё раз!
Он подобрал свою рапиру, и противники снова сошлись. На этот раз Антар попытался пропустить руку соперника мимо себя, одновременно блокировав оружием, но снова оказался на земле.
– Ещё! – он легко вскочил на ноги. А в ответственный момент сделал сальто назад, выбив рапиру из руки Ламберта ударом ноги.
Во дворе, к тому времени заполнившемся зрителями, воцарилось молчание. Фон Штосс удивлённо переводил взгляд со своей рапиры на Антара и обратно.
– Что? – обеспокоенно спросил тот. – У вас так не принято? Нельзя становиться на руки?
– Отчего же, – спокойно ответил барон, – в бою правил никто не устанавливает. Если это позволит одержать победу, то почему бы нет.
– Я привык рассматривать рапиру как спортивное оружие, – извинился мужчина. – Слишком долго пробыл в технологических мирах.
– Ладно, – сказал Ламберт. – Давай теперь ты нападай, я покажу, как это парируют без таких выкрутасов.
Новый знакомый быстро прижился в замке Вайн Росс. Обаятельная непосредственность, с которой он изучал окружающих, располагала к нему этих самых окружающих. Даже Ламберт, поначалу относившийся к пришельцу довольно подозрительно, после импровизированного поединка проникся к инженеру некоторым доверием. А Гестия, так вообще ходила за Антаром как привязанная, донимая расспросами.
– А в наш мир тоже попадают те, кого исторгает ваша Сварга?
