Войска Феста, теоретически преследовавшие Кайла, отнюдь не горели желанием соваться на верную смерть, подходя на расстояние поражения его знаменитых лучников (которые брали не только мастерством, но и лучшим на континенте оружием. Это, впрочем, можно было сказать обо всём оружии его людей). Сам Фест, восседавший на крупном жеребце в окружении ближайших соратников и телохранителей, удовлетворённо улыбался, наблюдая за перестроениями противника: Кайл Росс, вероятно, обезумел, и собирался напасть первым. Конечно, узкий берег, всего-то километра два (Кайл мог бы уточнить, что два с половиной, но Фест не утруждал себя излишними подробностями), ограничивал манёвренность его конницы. Но численное превосходство было более, чем очевидно. К тому же, этот мальчишка-предводитель, очевидно, свихнулся от жары, или от безысходности своего положения, потому что его правый фланг вдруг стремительно рванулся вперёд, и сам он, чётко различимый, будто сияющий в лучах восходящего солнца, мчался впереди всех. Ещё прежде, чем улыбка успела сползти с лица Феста, и куда раньше, чем он успел отдать какие-либо приказы, сивфанские всадники прошли сквозь строй пеших, пышно разряженных, но дурно вооружённых саламиниумцев, как нож сквозь разогретое на солнце масло. Минута – и стальной клин разбивает круг его ближайших соратников. А прямо на него мчится всадник в белой тунике на белом коне, и из прорези его шлема не мигая смотрят странные, с прозеленью и золотыми искрами глаза. В этих глазах… в этих глазах Фест отчётливо увидел свою смерть. Он не был в общем-то трусом. Фест слыл опытным воином, и бывать в гуще сражения ему приходилось… но на этот раз он даже не стал искать глазами пресловутых дорогостоящих наёмников, к слову сказать, весьма доблестно и не теряя построения, сражавшимися с отрядом мечников-сивфанцев. И те, и другие, неторопливо и методично делали своё дело. Вот только с левого фланга, прорванного ещё одним отрядом конницы, илларийцев неторопливо, в строго геометрическом строю, о который разбивались беспорядочные атаки саламиниумцев, обходил ещё один отряд сивфанцев.
Однако Фест этого уже не увидел. Когда его дядя-генерал упал, пронзённый сверкнувшим необычно светлым металлом клинком, Фест развернул своего жеребца и бросился наутёк, подминая под копыта собственных воинов.
Тем временем часть передовых отрядов Феста, ещё не заметивших позорного бегства своего полководца, воспользовались тем, что правый фланг их противников, возглавляемых буйным Россом, оторвался далеко вперёд, ударили в образовавшуюся в рядах сивфанцев брешь. Воодушевлённые успехом (некоторое количество погибших воинов войска старых богов было впечатляющим свершением), они попытались развить наступление, однако правый фланг Кайла, уже успевший рассеять охрану Феста, теперь оказался в тылу, откуда и не замедлил ударить.
Бегство саламиниумцев начало приобретать массовый характер. Вид удирающего полководца служил убедительным сигналом к отступлению. Большинство из них, как и предсказывал Кайл, показали спины прежде, чем увидели хотя бы одного сивфанца в непосредственной близости от себя. Слава Кайла Росса летела впереди его, а бегущий Фест служил её глашатаем.
Их почти не преследовали. Всё поле битвы и так было устлано телами в пёстрых одеждах саламиниумцев. Изрядную часть просто подавили беспорядочно отступающие двадцать тысяч лошадей.
Кайл потерял сорок человек убитыми, большинство из которых пали при противостоянии с илларийцами. Было ещё пару сотен раненых разной степени тяжести, среди которых оказался и сам полководец.
В гуще схватки молодой человек получил впечатляющий удар топором по голове. Вставка из легированной стали защитила череп, однако удар был такой силы, что оглушил полководца. При незаметной поддержке Корлайлы ему удалось удержаться верхом. Рогнар же отсёк поднятую для повторного удара руку. Сознание вернулось к Кайлу почти сразу, и он разжал пальцы, судорожно вцепившиеся в гриву лошади. Более того, ему как ни в чём не бывало удалось проехать под приветственными возгласами своих людей и твёрдой походкой войти в палатку. Там его вырвало.
Рогнар быстро раздел его и уложил на постель. Юноша был очень бледен.
– Ничего страшного, – спокойно сказал Вартек, выслушав подробный отчёт Корлайлы. – У него сотрясение мозга. Судя по всему, даже не очень сильное. Уложите его поудобнее, голову чуть приподнимите. Пусть полежит дня три. А лучше пять. Побольше спать. Если будет жаловаться на головную боль, дашь ему ещё пилюлю.
Кайл Росс возлежал на толстом изукрашенном сказочными птицами и цветами ковре под навесом из плотного шёлка. Облачённый в просторный халат, в россыпи подушек, он меланхолично потягивал из пиалы чёрный чай. На самом деле в такую жару он предпочёл бы зелёный, но его теперешняя диета исключала его как слишком тонизирующий напиток. Юный полководец выглядел задумчивым и едва поднял голову, когда к нему привели троих саламиниумцев, просивших аудиенции.
