Ермак с казаками удерживали свой фланг пока надёжно. Когда закончилось зелье и пули, действовали саблями и топорами. Фемка, Зубец и другие лучники уже не справлялись с очередным приступом ногайцев. Ермак выводил казаков из-за тына, они бросались в реку и рубились со степняками по пояс в воде. И уже многих удалых и отчаянно храбрых, выживших в кровавых схватках с ляхами, уволокли соловые от крови воды вниз по течению, и с каждой вылазкой всё меньше защитников берега оставалось за тынами, а некоторые из них истекали кровью от полученных ран, и их, уже потерявших способность держать в ослабевшей руке саблю или копьё, товарищи уводили в лес и сажали на коней, чтобы уберечь от неминуемой гибели. Но рычал на правом фланге Матвей Мещеряк, и Ермак знал, что они ещё держатся и силы их не иссякли.
После очередного приступа Теребердеевых всадников не выдержал, дрогнул русский берег; уже недоставало клинков, чтобы встретить ногайцев на выходе из реки, когда те ещё нетвёрдо стояли на ногах и воды сковывали их движения, уже немногое могли и князь Шуйский, и Ермак, есаулы и атаманы, а других, изрубленных, с наконечниками обломанных стрел в богатырских плечах, умчали в лес быстрые кони. Послужильцы наскоро перевязывали своих господ, чтобы те не истекли кровью, усаживали на коней, а то и перекидывали поперёк седла, хватались за стремена, и лес укрывал их бег, обещая спасение.
Ермак с товарищами держался из последних сил. Видя, что уже не отбиться и наступает последний час, казаки по приказу своего атамана начали отходить к лесу. Туда же бежали стрельцы, земские и послужильцы.
Сторожевой полк выполнил свою задачу. Он дрался до последней возможности. Задержал на Оке войско Девлет Гирея. Хан вынужден был остановиться. И эта остановка стала для него роковой.
Князь Воротынский терпеливо и подробно опрашивал старших разъездов, посланных за Оку, беглых крестьян и казаков с порубежных застав, то и дело прибывавших на берег, и вскоре имел достаточно полную картину нашествия. Все как один показывали: ни крымчаки, ни ногаи войны не распускали, полон не набирали, шли прямым путём к Москве. Даже брод выбрали самый ближний, неподалёку от Серпухова, не опасаясь удара основных сил московской рати. То же показал и башлык, пойманный казаками Ермака в Заочье у Тарусы. Князь Воротынский рисковать не стал, выслал против Девлет Гирея, прорвавшегося через Оку, полк Правой руки Никиты Одоевского и Фёдора Шереметева. Основные же силы держал в кулаке, понимая из всего того, что удалось узнать: главные дела впереди.
Полк Правой руки был куда больше и сильней Сторожевого, но неудача постигла и его.
Ермак с Мещеряком тем временем насилу собрал свои отряды и разбежавшихся по лесу казаков. Всего набралось чуть больше половины того, что он привёл к Сенькину броду под Молоди на стругах. Многие были ранены, и их пришлось отправить в Тарусу. Атаманы коротко посовещались и решили пробираться к Серпухову, к князю Воротынскому. Там стоял Большой полк. Не доезжая до города, они встретили разъезд Большого полка. И вскоре Ермак стоял перед князем Воротынским.
