Всю ночь в ставке Девлет Гирея планировали завтрашнюю атаку. Считали убитых и раненых, проводили перегруппировку и подводили свежие сотни, не успевшие побывать в деле в первый день. Сил у хана было ещё достаточно. По-прежнему его войско многократно превосходило русские полки. Нужно было лишь пробить брешь в подвижной стене хотя бы на одном участке, ворваться в гуляй-город, сойтись с русскими в ближнем бою, а уж там можно будет посылать под московские копья и клинки новые и новые сотни и тысячи, и у русских просто не найдётся столько копий и клинков.
Думали думу и в русском стане. Тяжёлую думу, какой прежде не бывало. В гуляй-городе закончились съестные припасы, не хватало воды. Тылы остались под Серпуховом. Татарские чамбулы рыскали по окрестностям, не давали подтянуть обозы поближе к гуляй-городу. Хороша была задумка воеводы Воротынского укрыться за дубовыми щитами и частоколами и бить наступающего противника из укрытия, засыпать его картечью и стрелами. Куда меньше потерь в полках в таком бою, а противник выкашивается рядами, но и такая тактика не без изъяна. Умирали от потери крови и жажды раненые. От сильной жары тела с открытыми ранами уже начали смердеть. Ещё день, и воины начнут сходить с ума от трупного запаха и изнеможения. Воротынский приказал закапывать убитых. Лошадей забивали, их мясо варили в котлах. Рыли колодцы.
Следующий день прошёл в приготовлениях к решающей битве. И та и другая сторона не решалась на какие-либо действия, которые могли бы повлиять на исход противостояния. Девлет Гирей не уводил войско, не соблазнялся близостью Москвы и лёгкой добычей. Той цели, с которой он пришёл сюда, можно было достичь только уничтожением русских сил. В противном случае они снова ударят по обозам и арьергардам и будут это делать до тех пор, пока не истощат силы степи. Волкодав теперь просто так не расцепит своих клыков. Слишком глубоко он их вонзил. Слишком почувствовал свою силу. Надо проломить стену, сломить дух русских воинов и навсегда оставить князя Воротынского с его полками здесь, на этом холме, раз он ему так полюбился…
2 августа русские воины поделили остатки продовольствия и изготовились. Воеводы придумали новый план, но сперва надо было выдержать первый приступ, отбить первую волну атакующих, с которой хлынут на гуляй-город лучшие воины, собранные крымским царём для этого похода. Если атаку не суждено будет отбить и если не удастся вырубить в этой схватке элиту крымцев, то вторая часть плана отпадает сама собой.
Татарский вал на этот раз напоминал цунами, и он обрушился на стены гуляй-города с такой сокрушающей силой и яростью, что в первые минуты приступа казалось, что картечь пищалей, пуды пороха и свинца больших чугунных пушек не производят никакого действия. Огонь русских только ярил атакующих. Крымцы лезли вперёд по телам убитых своих воинов, хватались голыми руками за щиты, пытались перелезть через частоколы, силились расшатать и раздвинуть деревянные стены. Но со стороны обороняющихся их встречала такая же ярость и воля удержаться, выстоять и на этот раз. «Ребята! Не робеть! – кричали воеводы. – Не возьмёшь! Дайте им огня! Бей, убивай!» И очередной залп кромсал степь. Летели в стороны обломки клинков, копий, лохматые шапки и конские головы. «Бей! Убивай! Братцы-казаки, не выдай!» – ревели сотни глоток.
Отстояли стены и на этот раз. Выдержали натиск, хоть и казалось порой, что пришёл край силам и терпению. Но выстояли. Вытерпели. Преодолели и неприятеля, и себя самих.
