Исследователи и биографы Ермака и тут расходятся во мнении, где состоялся тот большой казачий круг, на котором произошли раскол казаков и единение вокруг Ермака тех, кто поддержал его намерение идти вначале на Чусовую к Строгановым, а потом перевалить Урал и схватиться с ханом Кучумом. Одни утверждают, что сошлись волжские и яицкие удальцы в Жигулях, где-то на излучине близ нынешней Самары, и называют даже конкретное место – Барбошина поляна. Другие полагают, что большой круг был проведён на Яике, возможно, в Кош-Яицком остроге.
Судьба оставшихся казаков окажется печальной. Богдан Барбоша и ещё несколько атаманов «со товарищи» остались на Яике, достроили Кош-Яицкий острог, фактически превратив его на какой-то период в неприступную крепость. Из неё казаки продолжали набеги на ногайские улусы, зорко следили за устьями Волги, стараясь не пропустить богатые купеческие караваны. Как и прежде, грабили и посольства.
А по Волге Москва продолжала возводить города-крепости и заполнять их гарнизонами с пушками. В 1586 году на левом берегу поднимется крепость Самара, и это обстоятельство сразу же лишит волжских пиратов возможности разбойничать в Жигулях и окрестностях. Но Кош-Яицкий острог продолжал держаться крепко. В том же 1586 году в казацкую твердыню прибыл вернувшийся из Сибири после гибели Ермака Матвей Мещеряк с уцелевшими казаками, которые остались ему верны. Ногайцы к тому времени соберут большое войско, чтобы покончить с Кош-Яицким острогом и избавиться от беспокойных соседей. Однако Барбоша, Мещеряк и другие атаманы со своими есаулами и казаками вышли из крепости и разбили ногайцев. В Москве победой казаков были обеспокоены. В одной из грамот Посольского приказа писали о поражении ногайцев: казаки-де «пришли на них тиском и… побили». Хотя именно эта победа помогла «царёвым людям» без помех со стороны Ногайской Орды выстроить Самарскую крепость. Одновременно существование на Яике казачьего острога пресекло хищнические набеги степняков с целью грабежей и набора полона в русских окраинных городах и селениях. Один из историков казачества пишет: «Крепость Кош-Яик стала форпостом русского мира в дикой степи и послужила делу освобождения христиан из неволи». И далее: «В октябре 1586 г. на Яике прочитали царскую грамоту: казакам обещалось прощение всех проступков при поступлении в отряд крымского царевича Мурат-Гирея, принявшего сторону Московского царя и идущего войной на крымский театр. Для Богдана Барбоши никакой замены вольной, хотя и полной опасностей, жизни не было. Он всем нутром не доверял “льстивым посулам” московских воевод, поэтому со своими атаманами Нечаем Шацким, Никитой Усом, Янбулатом Ченбулатовым, Иванко Дудой, Первушей Зезей, Якуней Павловым и большинством казаков остался в городке на Яике. Герою Сибирского похода Матвею Мещеряку новая служба показалась весьма заманчивой, он и ещё полторы сотни вольных казаков двинулись в Астрахань. В пути атаман с четырьмя товарищами был отозван в Самару, арестован и казнён в марте 1587 г.
Организованная московскими властями позорная беспричинная казнь боевых друзей не просто вызвала возмущение Барбоши и его вольных казаков: атаман Богдан Барбоша начал мстить самому Московскому государству. Он бросал вызов нарождающейся империи, уже зная, что проиграет. Отряд Барбоши насчитывал поначалу 250 казаков, не признававших в Диком поле ни московской, ни ордынской власти. Но равнодушных к гибели Мещеряка среди казаков не было, и очень быстро численность выросла до 400 человек. Воины Барбоши не просто грабили проходящие по Волге купеческие, царские и посольские струги, но и убивали всех, находящихся на государевой службе. Такого ожесточения со стороны вольницы Москва ещё не знала. Почти два года Богдан Барбоша вёл войну на Волге и её притоках, но на Яик в неведомую ордынскую землю царские воеводы соваться не осмеливались. Местные гарнизоны справиться с вольницей были совершенно не в состоянии. Против атамана Барбоши и его казаков началась организованная облава. На Волгу со всех приграничных городов были отправлены отряды стрельцов и служилых людей. Ватага атамана была рассеяна и уничтожена. Сам атаман был схвачен и в цепях отправлен в Москву. По преданию, казнь была четвертованием после жестоких допросных пыток, и было атаману всего 44 года».
Атаманы Богдан Барбоша и Матвей Мещеряк до последних своих дней остались верными неписаным казацким законам, кодексу чести казака, который, как видим, писался кровью. И раз уж забежали мы в своём повествовании вперёд, то стоит более подробно рассказать о последних делах верного товарища Ермака атамана Матвея Мещеряка.
