Беседуя с послом, Иван IV откровенно объяснил причину отказа. Морские пристанища – “Печора да Изленди, да река Обь, – заявил царь, – те места в нашей отчине очень далеки” от тех мест (на Белом море), где пристают английские гости; и настоящих морских пристанищ в тех отдалённых местах нет, так что приставать англичанам там “не пригодитца”; главное же – “в тех местах ведутца соболя да кречеты; и только такие дорогие товары, соболя и кречеты, пойдут в Английскую же землю, и нашему государству как бес того быти?”. Казна не желала делиться с англичанами выгодами торга редким сибирским товаром. Но иностранные купцы, зачарованные сказочной прибылью, готовы были преступить любые запреты».
И преступали. Рассылали всюду своих торговых и иных шпионов. Те шныряли по пограничью, по заволжью, по предуральским местам и Поморью, разнюхивали богатые пушниной, рыбой и иными богатствами угодья, выпытывали, выведывали у старых морских волков, оставшихся по перезрелым летам не у дел, удобные для прохода судов пути и, напротив, опасные проливы; всё это записывалось, наносилось на чертежи и тайными путями переправлялось в Амстердам, Гамбург, Роттердам, где добытые сведения энергичными и деловыми европейцами превращались в дипломатические грамоты в адрес Москвы, в просьбы, в новые купеческие экспедиции, тайные и полузаконные, в каждой из которых билось страстное желание разбогатеть на русской нерасторопности.
И как это символично, что два посольства, английское и русское, чуть ли не у ворот Кремля столкнулись, неся московскому царю весть, касающуюся Сибири. Англичанам во что бы то ни стало нужно было открыть ворота по Северному морскому пути до Обской губы для беспрепятственного прохода их торгового флота, чтобы потом вовсю шуровать там, скупать за бесценок и вывозить в Европу, желательно мимо царских таможен, меха и рыбий зуб, а также другие ценные товары. Контрабандные пути европейцы тихой сапой в те места уже осваивали, но нужен был легальный путь. Пролегал тот путь мимо островов Вайгач, Новая Земля, Земля Матвея в устье Оби. Но ворота отворялись в Москве.
Вот там нос к носу и столкнулись англичанин Джером Боус и русский казак Черкас Александров, он же Иван Гроза.
Боус пришёл просить, по сути дела вымогать, чтобы потом, если его посольство увенчается согласием русского царя, расхищать Сибирь, а значит, и московскую казну.
Черкас Александров с казаками пришёл с богатыми дарами и желанием поклониться Сибирью Ивану Грозному. Положить к ногам государя бесценный дар Ермаковой дружины – сибирские просторы, сибирские реки, в том числе и Обь с её широкой дельтой, своими размерами напоминающей море, сибирские меха, рыбные ловли, бескрайние земли, пригодные для пахоты и выращивания хлеба.
Выше мы вкратце рассказали, как принимали англичан.
Русских казаков вначале вообще не принимали. Москва ведь и ведать не ведала, что сотворил Ермак за Уралом, как развернулся в улусах Сибирского ханства. Московские дьяки с брезгливостью и даже опаской смотрели на ватагу людей, одетых в оборванные кафтаны, отдалённо напоминающие казачьи одежды. Наконец, после некоторых усилий, Черкаса Александрова и делегацию казаков приняли в кремлёвских палатах.
Но прежде чем рассказать об этом, необходимо исследовать предысторию. Здесь снова придётся ухватиться за английскую ниточку.
Предприимчивые англичане организовали Московскую торговую компанию. Приказчик этой компании Антоний Мерш разыскал среди поморов в Холмогорах нескольких промышленников, согласившихся на снаряжённых компанией судах «русской постройки» с командами по десять человек пройти к Обской губе. «…И ты можешь убедиться в том, – писали Мершу поморы, – что от острова Вайгач до устья Оби не очень трудно проехать». Этот путь, доселе непреодолимый для европейцев и их судов, был холмогорцам давно известен. В том же письме они сообщили англичанину многие сведения, касающиеся навигации предстоящего пути и устья Оби, о югорских и мангазейских самоедах. Закон не позволял иностранцам ходить по Северному морскому пути, освоенному поморами. Мерш пошёл на хитрость. Он финансировал постройку кочей[53], нанял русские команды, обеспечил партией товаров для меновой торговли с местными жителями. Экспедицией руководил некий Богдан, нанятый всё тем же Мершем. Спустя некоторое время Богдан, удачно обернувшись с проходом до Оби и торговлей, прибыл в Москву с кожаными мешками, под завязки набитыми мягкой рухлядью. Товар оценили в тысячу рублей. По тем временам и ценам – огромная сумма! Однако подоплёку сибирской сделки утаить не удалось. Богдан был взят под стражу, а соболя, по сути дела, привезённые в столицу контрабандой, конфискованы в пользу казны. Богдана выпороли розгами и бросили в тюрьму.
