Лишь взгляд из глуби сизо-серой
Упал мне в сердце и исчез.
О, как вам холодно в безмерной
Всевечности! И свет окрестПронзителен, как ламп дневных
Холодное сухое пламя.
И вырвана из сна-свиданья,
Как прах, опять среди своих.И долго мысль спиралью шла
И возвращалась к часу детства –
И бауш – мама малолетства,
Меня в объятия брала.Со скоростью парсека мысль
Неслась сквозь годы, воплощая
Мгновенье – бауш оседает
В моих руках в потере сил,И взгляд в мое направлен сердце,
И там остался насовсем.
О, Мнемозина-память! Чем
Ты режешь – никуда не деться…
Уж сколько лет поденщик у станка
Кручу я колесо скрипящее машины
Земного бытия, не разгибая спину,
И костенеет правая рука.
За днем мелькает день, как спицы колеса,
Сливаясь в повседнева чернобелость.
Теряю с каждым оборотом смелость
Сменить порядок – плюс на минус в полюсах.А вот тогда завертит карусель.
Помчатся дни назад, все убыстряясь.
Сменить полярность – и всего? Такая малость!
Барьеры рухнут, что стоят – отсель – досель.И вырвусь я на волю, все забыв –
Ошибки, опечатки прошлых текстов
Прожитой как-то жизни. Перерыв,
Прорыв в неведомь, в потрясении воскреснув.И от нуля – все то же колесо,
Но только бело-черного настроя,
Крутить примусь, тихонько планы строя
Сменить полярность в тех же полюсах.
Я наблюдаю, как заря
Сменяется восходом солнца
В декаде первой января –
Когда еще потом придется…
В закрытых веках бьется кровь
Пока не умершим кострищем.
Жизнь к равновесию готовь –
Не принцем – посреди – не нищим.Рождает ветер теплота
Струи, на солнце подогретой,
Качает ветви чуть заметно.
Я наблюдаю. Лепота!
Сегодня ночью звезды близко,
Не заслоненные воздушным одеялом.
И хлад космический, склонясь, гибискус лижет,
И я его, наверно, потеряла.
А в пустыне караванщик ночью жжет костры,
Прячутся семейства в юрты и кибитки.
Пики звезд в пустыне льдисты и остры,
И возможности согреться зыбки.Последних сил на грани елка
Неоновой свечою согревает
Преддверье года. Но осталась щелка,
Откуда холод прошлого втекает.А в пустыне караванщик ночью жжет костры,
Прячутся семейства в юрты и кибитки.
Пики звезд в пустыне льдисты и остры,
И возможности согреться зыбки.
Наклонясь вперед, почти ложась на ветер,
На закате остроглазом, близ пяти,
Человек другого человека встретил.
Ну, и что? Сошлися два пути.
Будничным приветом обменялись
И пошли – всяк по своим углам.
Просто два пути на миг совпали,
Не столкнув. Ура – диспетчерам!Физика, сведя тела вплотную,
Знает – столкновенья тут же жди.
Двое разошлись, глаза минуя, —
Случаем сошлися два пути.Два огромных мира, не заметив
Знак судьбы, отдельно завершат
Жизни круг… И не родятся дети –
Ни хрена! И – мягче – ни шиша…
Ах, Старый Новый год! Кокошники и шали,
Летят подолы, бусины гремят.
Прощайся с прошлым – прошлые печали
Сметает вихрь от пляшущих гуляк.
Ах, Старый Новый год! – под топот карусели,
Под дробот ручейка, несущегося вдоль
Бегущих берегов, захватывая селем
В своем неистовстве играющего роль.Ах, Старый Новый год! Изобретенье нищих,
На праздник жадных, обездоленных за так,
Лишенных праздников, – тем, что за морем – лишних
И бьющихся с клеймом – чужак…
Прозрачен абрикос, как сердолик. Пушиста,
Как щечка детки, кожица плода –
Ведь это не обычная еда,
А наслажденьем полные изыски.
И ананаса золотые недра,
Надежно спрятанные, вспороты ножом.
И зашипит стекающий боржом
На манго, пахнущее зернышками кедра.
