К рыжей крупной башке невеликие уши прижав,
Хвост трубой уперев, как собственность метит свою.
Я назавтра опять с ним вместе «мяу» спою,
Если завтра опять увижу кота-дирижабль.
И парочка оленя заваливших
Спокойных волков, рвущих, потроша
Свою добычу. Не искали крыши –
Открыто, не боясь идущих не спеша
Людей по низу каменного склона.
То не в дремучих выдалось лесах
Давным-давно, во время оно –
На обинокленных моих глазах.Обычный день развернут, как избушка.
Открылся ход в мир параллельных ординат –
Два волка мясо рвут на солнечной опушке,
Бросая на людей холодный взгляд.
А что с глазами было у Ван-Гога?
И не астигматизм ли виноват,
Что звезды у него цвели широко,
Переполняя весь небесный палисад.
И у Эль Греко с Модильяни взгляд не здравый —
Тела натурщиков те тянут, как Прокруст.
Художник видит так, и мы не вправе
Излить хулу из ядовитых наших уст.И я пристроюсь при пороках гениальных,
И у меня глаза глядят ни в склад, ни в лад,
Усиливая свет от самых дальних
Светил, что вырвался мильярды лет назад.И у меня в глазу свет носится, как шалый,
Что многократно отражаяся внутри,
Как у кота в ночи, усилит самый
Мельчайший квант, примчавший издали.
Дверь скрипнула, рывком включая запись
Бессмертных нот, квант времени прервав.
Дверь скрипнула, и в храме, озираясь,
Явилась Джильда – призрак в кружевах.
Фантомы – мрачный шут и герцог юный,
Волною звуков схвачены, летят,
Мельканием частот и нот бесшумных
Сметаемы, уносятся, вихрят.И прощается с землей
Чудных грез волшебный рой.
И скрипит на кухне дверь
Восхищением потерь.
Ноги бьют воду. И песня Лоретти
В такт попадает гребку.
Где Робертино ангела встретил,
Что отгоняет тоску?
Ноги устали, а руки, как плети.
Час на исходе. Нет сил…
Где-то в мозгу угнездился Лоретти,
Снова мотор запустил.Тучи наплыли. И шквалистый ветер
Резкую поднял волну.
Звонко поет Робертино Лоретти,
Но не слыхать никому.Нетормозима поступь столетий,
Шар на орбите в спираль.
Голос хрустально прозрачный Лоретти
Мчится сквозь тернии вдальК звездам. И там, за чертой горизонта,
Выйдя из зон стратосфер,
Мальчика песня, тонка и звонка,
Преодолеет химер.
Тучи выгладили горы
Плоскою подошвой.
Ветер рвется их пришпорить,
Да не тянут ношу.
Затоптались, толстопяты –
С места не подвинуть.
Сыро, мокро, неприятно –
Окопались. Ливень.Утюгом утюжат ребра
Тощих гор хребтины.
Неизвестно, будет ведро,
Иль зальет долины?Дождик, дождик, перестань!
Мы поедем в Иордань
Богу молиться,
Христу поклониться.
С зонта бегут ручьи. И тараторит дождь
Скороговоркой по заданью логопеда.
И обрывает враз. И медленный Гипнос
Под крышей крон перемогает среду.
И в гору путь становится длинней,
И ниже клонит нос промокшая одежда.
И лень
Стреножит шаг. И пальцы хлад корежит.По улицам пустым сливает дождь
Свою безликую и тошную настырность.
И даже найденный счастливый грош,
Блеснув, минутно лишь осветит сырость.
И в розовых тонах – сестрой зари,
Взмахнув крылом гавайской птицы, —
Поутру мне давно не спится –
Лечу я, чудо сотворив.
Пусть зябко – хладен океан,
Но ждет счастливое свиданье
Мне – птице райской с розой чайной.
И тайно сладостен обман.Опасен вздрог воздушных ям –
Разоблачения нам боком.
Оборони, не будь жестоким,
Мой сон, провидческий обман.Позволь еще, в последний раз
И боле не молю – покуда –
Увидеть в море острова
И обомлеть виденьем чуда.
С какой балды, скажи, разумник,
Впадая в детство,
Я, отвергая запах скуки,
Спешу одеться
