Конечно же, здесь был и Василий Пегов. Куда же без него в атмосфере лживых песен и речей под веселые танцы, приправленные сверху, как из солонки с перцем, конфетти из спящих высоких порывов нормальности и честности к ненасытной жажде всеобъемлющей власти и наживы. Под надменное мерцание ламп он плыл как каменная глыба, с опустошенными черными глазами. Ему было, в принципе, все равно где находиться и чем заправляться под завязку. И сегодня я тоже заметил, что алкоголь все же Пегов игнорирует. Его интересовали только знакомства, связи и масштаб мероприятия. В ресторанной канители он сливался с любой другой бесконечной инерцией движения. Пока наши взгляды не пересеклись. И только тогда он оголил свою идеальную улыбку в какой-то злой оскал. Я не стал его клеймить прилюдно печатью отвержения. Одарил его в ответ своим животным оскалом и промямлил что-то вроде приветствия.
После перерыва все снова уселись за стол. Тут я и заметил, что рядом сидит уже не Андрей, а Ирэн. Вся такая хрупкая, красивая и ловящая похотливые взгляды от несвободных мужиков. С каждой минутой я все больше чувствовал ее волнение рядом с собой. Она молчала, но ее импульсы были очень явные. И ее коленка, неловко прижавшаяся к моей ноге, а также ее улыбка в напряжении и дрожащие губы сдавали ее с потрохами. Она все больше давала понять, что хочет принадлежать мне.
Праздник всё продолжался, подогревая тела всех и мысли некоторых нескончаемыми напитками и приятной пищей: на столах кисла водка, а коньяк светился янтарем; и огромный реестр заставленных блюд на столах не давал гостям выбора. Никто не должен был уйти с этого мероприятия голодным и трезвым. Даже развязная певица на сцене с кривой диадемой в волосах перестала стесняться своего алкогольного опьянения и задергалась мелодично нервно своему состоянию. Алмазы украшений гостей и начищенные ботинки до блеска искрили по всему роскошному залу. Но все эти звезды были только отражением уже давно протертых, потускневших и сколотых душ. И я был гармоничен среди них в своих атрибутах богатства – часах и серьге в ухе с крупным бриллиантом. В полусне ресторанных огней под ускользающие улыбки кружились гости юбиляра в танцевальной мгле. И вся эта многошумная жизнь под ослепление сцены – как большой размытый мираж в льющейся музыке.
– Роскошной жи-изни пи-ир, – мозг сам струил какую-то чушь.
С удовольствием я поздравил юбиляра с первым сильным юбилеем в его жизни, тридцатью годами. Я достойно преподнес все нужные и важные слова и не менее достойный презент. Подарком была огромная медвежья шкура, которую я накануне выкупил. Я знал, что он приобрел дом с камином, и такая роскошь ему не повредит. Свой подарок я приурочил к этому. Я видел, что он доволен, и именно этого я и ждал. Андрей же ограничился коллекционным коньяком, который Шома сможет выпить как раз валяясь на шкуре. Аплодисменты заглушили нависшую над нашим столом похоть. Ведь только скатерть хорошо прикрывала связь между нами. Никакие непринужденные pазговоpы, поздравления и аплодисменты не могли возбуждать с такой силой, как ее нога, которая периодически как будто терлась о мою.
Стоя я мог прекрасно видеть очертания груди Ирэн в белом платье с открытыми плечами, как корсет, шикарно подчеркивающее ее сияющий загар, ровную бархатистую кожу и стройность ее худеньких плеч. Она в нем была настолько тоненькая, что могла казаться балериной, если бы здесь был зал для танцев. Но меня не грудь интересовала в первую очередь. Именно ее хрупкость побуждала меня все больше и больше задумываться о похоти с ней. И, собственно, алкоголь растил эти эмоции многократно. Но я гнал от себя эти мысли все упорнее, тем более здесь было с кем трахнуться. Жадно раздевающие и откровенно намекающие отборные шалавы на туалетный мимолетный перепих.
Я смотрел в упор на одну из таких девушек, держа в одной руке фужер, после того, как отзвучали очередные овации. Медленно, не отстраняя от губ фужер, я стрелял фирменной ухмылкой, соглашаясь на близость. И, не удивительно, она все поняла без слов, одним только взглядом. Она вышла из-за стола и удалилась в холл, где туалеты. Ну и я следом пошел туда же, как только выдался момент и очередные аплодисменты скрыли мое удаление. Мое желание переспать с этой девушкой сейчас варьировалось между похотью к Ирэн – чем-то сильно запретным, и отсутствием кокаина, который мог бы меня расслабить. И после быстрого секса мы вернулись за стол, как ни в чем не бывало. И мне стало жить за ним намного проще. Я уже перестал замечать это колено, которое постоянно пыталось дотронуться до меня, и нависшую страсть тоже. Мне уже было параллельно. Я кончил и был доволен. Теперь мне хотелось напиться всласть и наесться. И когда я вернулся за стол, то залпом оросил бокал красного сухого вина вслед за шампанским и стал просто сметать еду со стола. Ирэн улыбалась, вытаращив глаза, как она это умела, и слегка дотрагивалась до моей руки.
