– В том и прикол порошка, что нет ни перегара, как от алкоголя, ни запаха табака, но эффект заметен несколько другим поведением и легкостью. Как будто ничего не изменилось, но творишь порой безумные вещи. Открываешь новые грани себя… Вот даже ты, как ты развратно мне облизала пальцы…
– Я бы это сделала и без порошка! Поверь.
Она сказала это таким тоном, что я поверил в правдивость этой фразы. Она взяла стул, села на него напротив меня. Спинки стульев с силой ударились, но я успел предусмотреть момент сближения и убрал локти, с ухмылкой прищурившись.
– Ты мне очень нравишься! Ты очень красивый, Рустем.
– Хы.
– У тебя очень глубокие красивые синие глаза. Я, когда их впервые увидела, все время хотела на них смотреть. Понимаешь? Нравятся! Очень сильно… – она вертела головой из стороны в стороны, описывая меня вслух.
– Ты что меня клеишь? – я довольно улыбался.
– Не знаю, Рустем. Я не знаю…
– А кто знает?
– Ой… – тяжело вздохнула она и опустила голову на руки. – Не знаю я ничего. Потеряла голову.
– А ты замечал, что твоя верхняя губа, как сердечко? Явно очерченное сердечко!
– Ну хватит! Что за бредовый подкат?
– Честно-честно, сердечко, – она рукой провела по моей верхней губе.
– Да? Не знаю… Не замечал.
– Поверь. Я всего тебя рассмотрела вдоль и поперек.
– Всего ли?
– Ну да. Голого еще не видела. Увы!
– Значит тебе нравится моя внешность?
– Нравится. Мне всегда нравились красавчики. Что поделать! – она глубоко вздохнула, проведя пальцами по моему лицу.
– Прекрати, пожалуйста! Не надо со мной флиртовать.
– Ты так сильно боишься Андрея?!
– Я уже говорил, что не боюсь Андрея. Я лишь не хочу осложнений наших взаимоотношений, понимаешь?
– Подожди! Я, кажется, поняла! – с неким восторгом воскликнула она и расширила глаза. – Ты уже уводил у него девушку, да?
– Хы. Смотри-ка, догадливая! Не то чтобы уводил… Но девушки, которые нравились ему, предпочитали меня.
– Конечно, в такие глаза сложно не влюбиться и не потерять голову!
– Ну дело же не только в глазах. Внешка это минимальное.
– Ну не знаю. Так прям и хочется тебя съесть!
– Хы, – я снова привычно ухмыльнулся.
Мы потеряли счет времени. Ее взгляд был влажный и одинокий, с нотами легкой тоски и грусти. Поток бесконечной страсти не иссякал между нами в общении. Пульсация вен не только в моих брюках, но и в ее мыслях. Она краснела от волнения и от выпитого алкоголя. Казалось, что если бы не Андрей, который в любой момент может подняться в номер, то она бы набросилась на меня и сожрала. Распутство было в ее глазах очень явным. Она глотала очень часто слюни, скапливающиеся у нее во рту от вожделения. Да и в целом, вся комната пропиталась потом страсти. Было ощущение, что демоны сладострастия и прелюбодеяния выли вокруг нас в предвкушении.
– А может это судьба? – вопрос застиг меня уже у двери номера.
– Судьба? А ты веришь в судьбу?
– Не знаю… А вдруг?
– Мне надо идти! А ты отдыхай и не думай о всякой ерунде! – я стремительно вышел из номера, полностью обрубив ее попытки скомпрометировать мои мысли по этому поводу.
Только через час я встретил Андрея у бара ресторана. Он напился не в своей манере. Мне пришлось его тащить в номер к Ирэн, потому что он не мог физически стоять на ногах. Избыток алкоголя и рой сомнений, который Андрей в себе посеял, сделали свое дело с его телом. Он был как кисель. Что-то пытался мне сказать в таком состоянии, но я не мог разобрать и слова. Он окунулся в мир тщеславного разврата на этом празднике жизни и все свои переживания вылил в мой адрес. Блестящая мишура была не только на мне, почти на каждом, кто находился на банкете. Только его не волновал каждый, лишь я. Сомнения ядом потекли по его венам. Некая завеса неведения стала падать с его глаз, пелена прорывалась с треском. Видимо, он опьянел от этого еще больше.
Я положил его на кровать. Ирэн же я в спальне не застал. Она была в ванной комнате, где шумела вода. Дверь была туда не заперта. Моя уже взбесившаяся плоть рвалась наружу. Желание увидеть ее голой пересилило мой разум, и я вошел в комнату. Горячий влажный пар встретил меня в этом помещении, будто окутал теплом. Она стояла с намыленной головой, нагая. Передо мной распустился бархатный темный пион. Он дышал нежностью и солнце было в его лепестках, будто пришла весна. Он открылся под лучами тепла, в ожидании бесконечной женственности. В ее цветке словно растворилась самая темная ночь. Стекающие капли оголяли миллионы чувств к каждому из лепестков пиона. Я слышал шепот темноты между ее ног, в котором струился сладкий аромат фруктов и экзотических цветов геля для душа, вперемешку со слабым мускусом фиолетовой неженки, промокшей насквозь. Синий свод небес со звездами, сосредоточенный в этом нежном месте, наполнял тайной силой эту женщину, намыленную в густой пене под звуки ливня из душа. Будто весеннее безумие шумной реки омывало прекрасный сад из черных редких пионов, и они распахивали свою густую синь.
