– Заполучить его обратно, – сказал он со всей серьезностью. – Не ругаться с ним, не показывать ему своего страха. Заполучить его обратно любой женской уловкой. Снова его очаровать.
Она помолчала, улыбнулась и решительно произнесла горькую правду, которую не скроешь:
– Джордж, я на десять лет старше, чем тогда, когда его очаровывала. Мне почти тридцать. Он прижил со мной только одного здорового ребенка, а теперь он знает – у меня родился урод. Я ему буду отвратительна.
Джордж еще сильнее обнял сестру:
– Ты не будешь ему отвратительна. А иначе нам всем не уцелеть. Ты его снова завоюешь.
– Но я, именно я научила его следовать только своим желаниям. Хуже того, я забила его дурацкую башку новыми веяниями. Теперь он думает, его желания – проявления воли Божьей. Ему достаточно чего-либо захотеть, чтобы решить – такова Божья воля. Ему не надо советоваться со священниками, епископами, даже с папой. Каждая его прихоть – святая истина. Как может такой человек вернуться к своей жене?
Джордж взглянул на меня, – может, я чем помогу. Я подошла поближе:
– Он любит, чтобы вокруг него носились. Оглаживали его, обхаживали, говорили, какой он замечательный да расчудесный. Доброта и ласка – вот что ему нужно.
Она на меня так посмотрела, будто я по-древнееврейски говорю:
– Я его возлюбленная, а не мамочка.
– Но ему теперь нужна мамочка. У него нога болит, ему кажется – он изношен и стареет. Он страшно боится старости, боится смерти. Язва на ноге воняет. Он в ужасе от того, что умрет, не оставив наследника. Все, что королю надо, – немножечко ласки, пока нога не заживет. Джейн Сеймур – сама доброта и нежность, сладкая как сахар. Тебе надо перещеголять ее в доброте.
Анна молчала. Мы все знали: никто не сможет сравниться в сладости с Джейн, когда у той перед глазами маячит корона. Никому, даже Анне – всем известной мастерице в науке обольщения, – в этом Джейн не перещеголять. Краски сбежали с лица сестры, и на миг сквозь бледность проступили жесткие черты нашей матушки.
– Боже, пусть она подавится своим сахарным сиропом, – мстительно прошипела Анна. – Если протянет руку к моей короне, а задницу к моему трону, ей не жить. Боже, как я мечтаю, чтобы она умерла молодой. Боже, пусть умрет родами, в тот самый момент, когда собирается подарить ему наследничка. И мальчишка пусть тоже помрет.
Джордж напрягся, увидел в окно – охотники возвращаются в замок.
– Беги вниз, Мария, сообщи королю о моем прибытии. – Анна высвободилась из объятий брата.
Я сбежала по ступеням как раз в тот момент, когда король слезал с лошади. Заметила – лицо перекосилось от боли, когда ему пришлось опереться на мгновение на больную ногу. Джейн прискакала следом, за ними целая толпа Сеймуров. Я оглянулась в поисках отца, матушки, дяди. Тащатся где-то позади, Сеймуры их совсем затмили.
– Ваше величество, – я присела в реверансе, – моя сестра, королева, прибыла в замок и надеется засвидетельствовать вашему величеству свое почтение.
Генрих взглянул на меня, физиономия мрачная, лоб сморщился – наверное, от боли, рот скривился.
– Передайте ей, я устал после охоты, увижу ее за обедом.
Он прошел мимо, ступая тяжело, прихрамывая, чтобы поменьше беспокоить больную ногу. Сэр Джон Сеймур помог дочери спешиться. Я заметила новый наряд для верховой езды, новую лошадь, бриллиант, посверкивающий на затянутой в перчатку ручке. Как же хочется сказать ей какую-нибудь гадость, пришлось даже язык прикусить, чтобы сладко улыбнуться мерзавке и отступить, пока папаша и братец ведут ее во дворец, в роскошные комнаты – покои королевской фаворитки.
Мои родители следуют за Сеймурами, теперь их место позади. Я жду, что они спросят, как Анна, но они проходят мимо, едва мне кивают.
– Она совсем поправилась, – говорю я матери, когда та рядом со мной.
– Отлично. – В голосе лед.
– Вы к ней не зайдете?
Лицо такое, будто я не о ее дочери говорю, словно и я, и Анна не от нее родились.
– Я к ней зайду, когда ее посетит король.
Все понятно, у нас – Анны, Джорджа и меня – больше нет защитников.
Придворные дамы возвращаются в покои королевы, подобно стае стервятников, – не уверены, где пожива лучше. Я с горьким удовлетворением замечаю, что с возвращением Анны, такой уверенной в себе, произошел раскол в области моды на чепцы. Кое-кто из дам снова надел французские чепцы в форме полумесяца – их носит Анна. Другие остались в чепцах, которые предпочитает Джейн. Как же им всем хочется понять – где теперь быть, в парадных апартаментах королевы или там, где Сеймуры? Куда король придет? Что предпочтет? Мадж Шелтон продолжает носить плоеный чепец домиком. Пытается стать своей в кругу Сеймуров. Девчонка решила, что Анне уже не подняться.
Я вошла в комнату, три женщины сразу же замолчали.
– Какие новости? – бросила я.
Никто не ответил. Первой не выдержала Джейн Паркер – всегда впереди всех со сплетнями и слухами.
– Король послал Джейн Сеймур подарок – целый кошелек золота. А она отказалась принять.
Я ждала продолжения.
Глаза Джейн Паркер блестят от возбуждения.
