– Тогда увидимся за ужином. – Анна сдерживается, не дает себе высказать обиду. – Я помолюсь, чтобы вам стало лучше и боль прошла.
Генрих кивает, отворачивается. Сеймуры берут его под руки, помогают пройти по роскошным коврам, которыми, чтобы не поскользнуться, устлан лед. Джейн с кроткой улыбкой, словно извиняется за то, что выбор пал на нее, семенит вслед за ним.
– И куда это вы направляетесь, мисс Сеймур? – Голос Анны хлещет, как кнут.
Девушка оборачивается, делает королеве реверанс:
– Король приказал мне сопровождать его, почитать перед сном. – Глазки опущены, сама невинность. – Я не знаю латыни, но немного читаю по-французски.
– Немного читаю по-французски! – восклицает моя сестра, она-то свободно владела тремя языками еще в шесть лет.
– Да, – гордо отвечает Джейн. – Только я не все понимаю.
– Вы, похоже, вообще мало что понимаете. – Последнее слово за королевой. – Можете идти.
Снег тает, но до тепла далеко. На лужайке для игры в шары уже кое-где показались подснежники, но играть еще нельзя – слишком много воды, да и тропинки не просохли – не проберешься. Нога короля все не заживает, рана не затягивается, не помогают ни снадобья, ни припарки, воспаление все хуже и хуже. Он боится, что не сможет больше танцевать, а новости из Франции – король Франциск в прекрасном настроении, здоровье отменное – не прибавляют Генриху веселья.
Подошел Великий пост, прекратились танцы и пирушки. Теперь у Анны нет ни малейшей возможности затащить его в постель, а значит, неоткуда будет взяться новому младенцу. Никому, даже королю с королевой, не дозволено спать вместе во время Великого поста. Анне ничего не остается, как наблюдать за Генрихом, сидящим в мягком кресле, больная нога поднята на табуретку, рядом устроилась Джейн, читает ему душеспасительные трактаты, а она, королева, даже не может заполучить законного мужа в спальню.
На нее больше никто не обращает внимания. С каждым днем все меньше придворных дам толпится в ее приемной, королева их выбрала, платит им содержание, а они весело проводят время в комнатах Джейн Сеймур. Только те, кого туда не приглашают, остаются верны Анне – наше семейство, Мадж Шелтон, наша тетушка Анна, моя дочь Екатерина и я. Бывают дни, когда из всех кавалеров с нами только Джордж и его верные дружки – сэр Фрэнсис Уэстон, сэр Генрих Норрис, сэр Уильям Брертон. Как раз те, с кем муж не советовал водиться, но делать нечего – у Анны нет иных друзей. Мы играем в карты, слушаем музыку, а когда появляется сэр Томас Уайетт, устраиваем поэтические состязания. Каждый пишет по строчке сонета, посвященного самой прекрасной королеве в мире, но нам совсем не весело, вместо радости в сердце вползает пустота. Анна уже почти все потеряла и не знает, как удержать хотя бы то, что осталось.
В середине марта она, забыв наконец о гордости, послала меня за дядюшкой.
– Сейчас не могу прийти, я занят. Передай королеве, зайду после обеда.
– С каких это пор королеве приказывают подождать? – заметила я.
Когда он пришел, Анна его дружески приветствовала, отвела в нишу окна поговорить без помех. Я сидела близко и слышала весь разговор, но ни он, ни она, соблюдая приличия, не позволили себе повысить голос.
– Мне нужна помощь – справиться с Сеймурами, – начала Анна. – Нам необходимо избавиться от Джейн.
Он пожал плечами:
– Дорогая племянница, помнится, ты не всегда мне помогала. Совсем не так давно пыталась очернить меня перед королем. Не будешь королевой, значит ты больше не Говард.
– Что бы то ни было, я останусь Болейн, останусь Говард, – прошептала она, касаясь подвески с золотой буквой «Б» на шее.
– Уж чего-чего, а недостатка в говардовских девчонках у нас нет, – немедленно отозвался он. – У моей жены-герцогини в ламбетском доме их не меньше дюжины, все твои кузины, все как на подбор красавицы, не хуже тебя, Марии или Мадж. Веселые, горячие. Когда он устанет от этой – ни рыба ни мясо, найдется ей на смену какая-нибудь говардовская девчонка.
– Но я королева, а не какая-нибудь там молоденькая фрейлина.
Он кивнул:
– Так позволь сделать тебе предложение. Если в апреле Джордж получит орден Подвязки, я буду на твоей стороне. Добьешься награды для семьи – посмотрим, сможет ли семья прийти на помощь.
– Я могу его попросить, – раздумчиво сказала она.
– Попроси. Поможешь семье кое-чего достичь – и мы с тобой договоримся по-новому, будем защищать тебя от врагов. Но на этот раз тебе придется запомнить, кто твой хозяин.
Она закусила губу, сейчас не время выказывать неповиновение. Сделала дядюшке реверанс и опустила голову.
23 апреля король вручил орден Подвязки сэру Николасу Кэрью, другу Сеймуров. Джорджа обошли. Вечером на пиру в честь этого важного события дядюшка и сэр Джон Сеймур наслаждались теплой компанией, сидели за столом бок о бок, перед ними огромное блюдо с мясом.
