– Куда делся король? – спросила Анна, оглянувшись.
Я глянула на Лондонскую дорогу, надеясь увидеть Уильяма. Заметила королевский штандарт, за ним безошибочно угадывается тяжеловесная фигура – король верхом на коне, рядом Генрих Норрис и маленькая группка всадников. Они быстро удаляются по направлению к Лондону.
– Куда это он в такой спешке? – Анну явно не радует отъезд короля. – Не сказал, куда едет?
Джейн Паркер выступила вперед.
– Разве вы не знаете? – весело начала она. – Секретарь Кромвель прислал гонца, объявил, что этого парня, Марка Смитона, вчера взяли у него дома, отправили прямиком в Тауэр. Наверное, король туда поскакал послушать, в чем он признался. Но зачем ему понадобился Генрих Норрис?
Мы с Джорджем и Анной затворились у нее в комнате, сидим затаившись. Больше говорить не о чем, нас окружили со всех сторон.
– Я уеду с рассветом, Анна, прости меня. Я должна увезти Екатерину.
– А где Уильям? – спросил Джордж.
– Поехал забрать Генриха от цистерцианцев.
Анна вскинула голову.
– Генрих под моей опекой, – напомнила она. – Ты не можешь забрать его без моего разрешения.
Нет, не буду с ней сегодня ссориться.
– Бога ради, Анна, дай мне отправить его в безопасное место. Нет времени ругаться, выяснять, что кому принадлежит. Я постараюсь его уберечь и, если смогу, постараюсь уберечь и Елизавету.
Казалось, она снова начнет спорить, но сестра только кивнула, сказала небрежным тоном:
– Давайте, что ли, поиграем в карты. Спать я не могу. Будем играть всю ночь.
– Хорошо, пойду отправлю Екатерину в постель.
Дочь ужинала вместе с другими дамами. Сказала, что зал просто гудит от сплетен и слухов. Короля не было, место Кромвеля тоже пустовало. Никто не знал, почему арестовали Смитона. Никто не знал, почему король ускакал с Норрисом. Если ему оказан особый почет, то где они? Празднуют где-то Майский день?
– Не важно. Упакуй самое необходимое, перемену белья, чистые чулки, завтра утром уезжаем.
– Мы в опасности?
Она даже не удивилась, она теперь придворная дама, куда только подевалась наивная деревенская простушка.
– Не знаю. Надо, чтобы тебе хватило сил скакать весь день, значит пора отправляться в постель. Обещаешь?
Дочь кивнула. Я уложила ее в свою кровать, на место Уильяма, укрыла. Помолилась в надежде, что завтра муж привезет Генриха и мы будем все вместе, там, где цветут яблони у дороги и маленькая ферма залита веселым солнечным светом. Поцеловала дочку на ночь, послала пажа предупредить кормилицу, что уезжаем рано утром, на рассвете.
Вернулась в комнату королевы. Анна скорчилась на каминном коврике, рядом Джордж. Сидят перед камином, словно им ужасно холодно, хотя окно открыто и оттуда пышет жаром душной летней ночи, ни ветерка, занавеска даже не колышется.
– Болейны, – позвала я тихонько, переступая порог.
Джордж обернулся, протянул мне руку, усадил рядом, обнял нас обеих.
– Спорим, мы и с этим справимся, – твердо сказал он. – Спорим, мы снова поднимемся и расстроим все их планы. Спорим, через год у Анны будет мальчишка в колыбельке, а мне пожалуют орден Подвязки.
Так мы провели всю ночь – тесно прижавшись друг к другу, как бродяги, прячущиеся в страхе от сторожа. С первым знаком зари я тихонько встала. Спустилась на конюшню, бросила камешек в окно, туда, где спали конюхи. Один из парней вышел, я велела ему седлать мою лошадь. Когда вывел лошадь Екатерины, остановился и покачал головой – лошадка потеряла подкову.
– Что?
– Мне надо ее к кузнецу отвести.
– Когда будет готова?
– Кузница еще не отперта.
– Скажи ему, чтобы отпер поскорее.
– Госпожа, там еще огонь не разведен. Надо его разбудить, он огонь разведет, тогда сможет лошадь подковать.
Я не сдержала бранного слова, отвернулась.
– Госпожа, возьмите другую лошадь.
Я покачала головой. Скакать нам долго, а Екатерина не такая искусная наездница, чтобы справиться с новой лошадью.
– Нет, мы подождем, покуда подкуют кобылу. Отведи ее к кузнецу, разбуди его, пусть сделает. Потом найдешь меня, скажешь тихо, что все готово. И не трезвонь об этом по всему замку. – Я тревожно взглянула на еще темные окна дворца. – Не хочу, чтобы весь свет знал, что я собралась на прогулку.
Он смахнул прядь волос со лба, протянул руку ладонью вверх, монета скользнула из моего кармана в его грязные пальцы.
– Получишь еще, когда все сделаешь.
Я вернулась во дворец. Часовой у двери вскинул сонные глаза – куда это я ходила так рано. Я знала, он доложит кому следует – секретарю Кромвелю, а может, дядюшке. А то и сэру Джону Сеймуру, он теперь большая величина, у него тоже небось завелись осведомители.
Помедлила на ступеньках. Как хочется пойти к Екатерине, она, наверное, еще сладко спит в моей огромной постели. Нет, под дверью покоев королевы мерцает свет. Мне надо туда, я должна закончить ночное бдение с ними. Часовой отступил. Я открыла дверь, проскользнула в комнату.
Они так и не ложились, сидят щека к щеке у камина, тихо шепчутся, как пара голубков в голубятне, повернулись на скрип двери.
– Не уехала? – спросила Анна.
– Нет, надо подковать лошадь Екатерины.
– А поедешь? – Голос брата.
