– Невзаправдашние? – удивилась Анна.
– Ты знаешь, что я имею в виду, – нетерпеливо бросил он и вдруг начал фальцетом: – Если я вас снова увижу с этой фрейлиной, сэр Джордж, тогда все уже будет ясно! Если вы с этой девушкой еще раз приметесь танцевать, сэр Джордж, придется мне поговорить и с вами, и с ней.
– До чего отвратительно, – согласилась Анна.
– Во-вторых, – он продолжил список, – она на руку нечиста. Если у меня в кармане шиллинг завалялся и она думает, я не замечу, его уж нет как нет. Оставь на столе какую безделушку, мигом сцапает, словно сорока.
Анна была в восторге:
– Правда? Помнится, у меня раз пропала шитая золотом лента, наверное, она взяла.
– В-третьих, а это хуже всего, гоняет меня в постели, как сучка во время течки.
Я не могла удержать смеха:
– Джордж!
– Да, да, – подтвердил он. – Уже насмерть меня загнала.
– Тебя? – насмешливо переспросила Анна. – Я думала, тебе только того и надо.
Брат сел, покачал головой, ответил серьезно:
– Я не о том, ты не понимаешь. Кто бы возражал против пылкой страсти в постели, если, конечно, все остается в семье и она меня не позорит. Дело не в этом. Ей нравится… – Он внезапно замолчал.
– Скажи нам, скажи, – смеясь, взмолилась я.
Анна вдруг нахмурилась и шикнула на меня:
– Перестань. Тут дело серьезное. Что ей нравится, Джордж?
– Это даже не похоть, – с трудом выговорил он. – С похотью я бы как-нибудь справился. И не то что ей чего-то такого необычного хочется – я тоже не прочь порезвиться. Но ей нравится власть – власть надо мной. Недавно она меня спросила, не хочу ли я какую-нибудь девушку. Обещала привести девчонку и, что хуже всего, хотела за нами наблюдать.
– Ей нравится смотреть? – переспросила Анна.
Брат покачал головой:
– Нет, мне кажется, ей нравится все устраивать. Сдается, ей нравится подслушивать под дверьми, подглядывать в замочную скважину. Ей хочется все устроить, а потом смотреть, как другие этим занимаются. Когда я сказал «нет»… – Тут он снова резко оборвал себя на полуслове.
– Что она тогда предложила?
Джордж покраснел:
– Мальчика.
Я хихикнула, шокированная его словами, но Анна не смеялась.
– Почему она предложила тебе мальчика, Джордж?
Он отвернулся.
– Там есть один хорист, хорошенький такой мальчишка, голос сладкий, словно у девушки, но при этом остроумный, как мужчина. Я ничего не говорил и ничего не делал. Но она раз заметила, как я смеялся какой-то его шутке и похлопал парня по плечу, – она везде видит похоть.
– Это уже второй раз, как твое имя связывают с именем какого-то мальчишки. – Анна была недовольна. – Помнишь того мальчишку-пажа, которого в прошлом году отослали домой?
– Ничего тогда не было, – буркнул брат.
– А теперь?
– И теперь ничего.
– Какое опасное «ничего», – заметила Анна. – И тогда ничего, и сейчас ничего. Девчонки – это пустяк, но за такие дела могут и повесить.
Мы помолчали, мрачная компания под ярким летним солнцем. Джордж покачал головой.
– Все это ничего не значит, – повторил он. – Никому до этого и дела нет. Просто меня уже тошнит от женщин, постоянных заигрываний, от всех этих разговоров про женщин. Знаете, все эти сонеты, и флирт, и пустые обещания. Мальчики – чистые и понятные… – Он отвернулся. – Но это все пустяки, не стоящие внимания.
Анна глядела на брата, в глазах невысказанный вопрос.
– Один из страшных грехов. Тебе бы лучше избавиться от подобных пустяков.
Он встретил ее взгляд:
– Я помню, мисс Всезнайка.
– А Фрэнсис Уэстон? – спросила я.
– А он-то тут при чем?
– Вы все время вместе.
Джордж нетерпеливо покачал головой и поправил меня:
– Мы все время вместе на службе у короля. Непрестанно его ждем. И больше нечего делать, как флиртовать с придворными дамами да обсуждать с ними разные скандалы. Ясное дело, меня уже тошнит от этого. Жизнь при дворе меня до смерти утомила – устал я от дамского тщеславия.
Семейный совет созвали, как только я вернулась ко двору. Я заметила, скривившись, что на этот раз мне предложили большое резное кресло с бархатной подушкой на сиденье. В этом году я, возможно, ношу под сердцем королевского сына.
Было решено: Анна вернется ко двору весной.
– Она получила хороший урок, – рассудительно заметил отец. – Раз звезда Марии поднялась так высоко, надо вернуть Анну ко двору и выдать замуж.
Дядя кивнул, и они перешли к более важной теме – что творится в голове у короля с тех пор, как он одним указом пожаловал отцу дворянство и сделал сына Бесси Блаунт герцогом. Подумать только, Генрих Фицрой, шестилетний мальчик, – герцог Ричмонд, граф Ноттингем и лорд-адмирал Англии.
– Это бессмысленно, – решительно заявил дядя, – но указывает на ход мысли короля. Он собирается сделать Фицроя наследником. – Дядя замолчал и оглядел нас четверых, сидящих за столом, – отца и мать, Джорджа и меня. – Ясно, что он доведен до отчаяния. Пора подумать о новом браке. Это по-прежнему самый спокойный и быстрый способ обзавестись наследником.
– Но если Уолси устроит новый брак, нас он ни за что не выберет, – заметил отец. – С чего бы? Другом он нам никогда не был. Будет искать французскую или португальскую принцессу.
