Генрих садился рядом со мной и Анной, называл себя чертополохом меж двух прекрасных роз, сорняком меж спелых пшеничных колосьев. Обняв меня за талию, любовался ее танцем и заглядывал в ноты у меня на коленях, когда она пела. Он ставил на меня, если я играла против нее. Внимательно наблюдал, как она перекладывает лучшие куски мяса из своей тарелки в мою. Анна вела себя как нежнейшая сестра, невозможно быть заботливее и внимательнее.
– Ты низкая тварь, – заявила я однажды вечером.
Анна, сидя перед зеркалом, расчесала волосы и теперь заплетала толстую косу.
– Знаю.
Она продолжала самодовольно рассматривать свое отражение, но тут раздался стук, и Джордж сунул голову в дверь:
– Можно?
– Входи, – отозвалась Анна, – только дверь закрой, в коридоре сквозняк.
Брат послушно закрыл дверь и наклонил кувшин вина в нашу сторону:
– Кто-нибудь выпьет со мной? Миледи Плодоношение или миледи Весна?
– Я думала, вы с сэром Томасом отправились по бабам, – заметила Анна. – Он говорил, что собирается кутнуть сегодня.
– Король задержал меня. Хотел поговорить о тебе.
– Обо мне? – Анна вдруг насторожилась.
– Хотел знать, как ты отнесешься к приглашению.
Сама не сознавая, что делаю, я вцепилась ногтями в алый шелк простыни.
– Что за приглашение?
– В постель.
– И что ты ответил? – торопила Анна.
– Как приказано. Ты – девственница и гордость семьи. О постели до свадьбы и речи быть не может. Ни с кем на свете.
– А он?
– Ох.
– И это все? – Я требовала ответа. – Просто сказал: «Ох»?
– Да. И отправился вниз по реке к шлюхам, вслед за лодкой сэра Томаса. Ты обратила его в бегство, Анна.
Она приподняла край ночной сорочки и улеглась в постель. Джордж взглядом знатока окинул ее обнаженные ноги:
– Очень мило смотришься.
– Не сомневаюсь, – ответила она самодовольно.
Я отправилась в родильный покой в середине января, и мне не полагалось знать, что происходит снаружи, пока я заперта в темноте и тишине. Говорили – был турнир и Генрих носил под плащом залог, который дала ему не я. Девиз на щите «Провозглашаю – не смею» озадачил добрую половину придворных, полагавших, что это дань восхищения мне. Странно только – мне не увидеть ни турнира, ни девиза, запертой в полумраке родильного покоя, где нет ни придворных, ни музыкантов, и только толпа старух, потягивающих эль, ждет своего – а на самом деле моего – часа.
Некоторые полагали, моя звезда высоко взошла и девиз означает, что недалеко и до признания сына и наследника. Лишь очень немногие догадались перевести взгляд с короля, сражающегося под двусмысленным обещанием, начертанным на щите, на мою сестрицу – сидит себе подле королевы, глаз не сводит со всадников, на губах легчайшая улыбка, в повороте головы едва заметный вызов.
Она зашла ко мне вечером и сразу же начала жаловаться на духоту и темноту в комнате.
– Сама знаю, – коротко ответила я. – Говорят, так надо.
– Почему ты это терпишь?
– Подумай хорошенько, – посоветовала я. – Предположим, я добьюсь, чтобы подняли занавески и открыли окна, а потом потеряю ребенка или он родится мертвым, представляешь, что скажет наша матушка? Даже гнев короля по сравнению с этим ничто.
Анна кивнула:
– Не можешь позволить себе сделать неверный шаг.
– Быть возлюбленной короля – не только удовольствие.
– Он хочет меня. Он почти готов признаться.
– Придется отступить, если у меня будет мальчик, – предупредила я.
– Знаю. Но если будет девочка, мне могут приказать двигаться дальше.
Устав спорить, я откинулась на подушки:
– Двигайся куда хочешь, мне все равно.
Она глянула на мой округлившийся живот с любопытством и отвращением:
– Какая же ты огромная. Барку в твою честь называть, а не боевой корабль.
Я вгляделась в сияющее оживленное лицо, темные волосы убраны под изящный чепчик, цвет лица изумительный.
– Когда на завтрак подадут змей, тебе придется есть тезку, – констатировала я. – Уходи, Анна, у меня нет сил ссориться.
Она встала и пошла к двери.
– Если он захочет меня вместо тебя, придется помогать мне, как я помогала тебе, – предупредила Анна.
Я закрыла глаза.
– Захочет тебя – возьму новорожденного, если будет на то Божья воля, и уеду в Хевер, а ты забирай себе короля, двор и в придачу всю зависть, злобу и сплетни, я только спасибо скажу. Но учти, король не тот человек, который может принести женщине много счастья.
– Не желаю просто быть его женщиной, – высокомерно парировала Анна. – Уж не думаешь ли ты, что я стану шлюхой вроде тебя?
– Никогда он на тебе не женится. А если и так, подумай хорошенько. Погляди на королеву, прежде чем метить на ее место. Вглядись – на ее лице следы страдания, спроси себя, много ли радости принесет тебе брак с ее мужем.
Анна помедлила, прежде чем открыть дверь.
– За короля выходят не для радости.
В феврале у меня побывал еще один посетитель. Мой муж Уильям Кэри пришел рано утром, когда я завтракала хлебом с ветчиной и элем.
– Не хочу прерывать ваш завтрак. – Он остановился в дверях.
Я подозвала горничную:
– Убери.
Я чувствовала себя неловко – такая толстая и тяжелая на фоне его ухоженной красоты.
