– Я пришел передать вам наилучшие пожелания от короля. Он просил сообщить, что милостиво дал мне очередную должность. Я опять ваш должник, мадам.
– Рада за вас.
– По его великодушию я понял, что должен дать ребенку свое имя.
Я неловко подвинулась в постели.
– Он никогда не говорил мне, чего хочет. Но я думала…
– Еще один Кэри. Чудная семейка получается!
– Да.
Он поцеловал мне руку, как будто вдруг раскаялся, что дразнил меня.
– Такая бледная и измученная. Нелегко на этот раз?
От неожиданной доброты на глаза навернулись слезы.
– На этот раз нелегко.
– Не боитесь?
Я положила руку на огромный живот:
– Немного.
– К вашим услугам лучшие повивальные бабки в королевстве, – напомнил он.
Я кивнула. Не было смысла говорить – обо мне и раньше заботились самые лучшие повитухи, и они провели три ночи подряд, стоя вокруг моей кровати и обсуждая самые страшные истории о смерти младенцев, какие только можно себе представить.
Он повернулся к двери:
– Я передам его величеству, что вы выглядите цветущей и жизнерадостной.
Тень улыбки скользнула по моему лицу.
– Хорошо. И пожалуйста, уверьте его в моем совершенном почтении.
– Он очень интересуется вашей сестрой, – заметил Уильям.
– Она очень интересная женщина.
– Не боитесь, что займет ваше место?
Я обвела рукой темную комнату, тяжелый полог, жаркий огонь и свою собственную бесформенную тушу на кровати:
– Бога ради, муженек, сегодня утром я готова любой уступить свое место.
Он расхохотался, взмахнул шляпой в поклоне и вышел. Я продолжала молча лежать, глядя, как полог кровати тихонько колеблется в неподвижном воздухе. Начинался февраль, роды ожидались не раньше середины месяца, казалось, до этого еще целая жизнь.
Слава богу, он родился раньше. И слава богу, мальчик. Мой маленький сыночек родился в четвертый день февраля. Признанный, здоровенький сын короля – Болейны получили все, что хотели, и могли начинать игру.
Но их игра не удалась.
– Бога ради, что с тобой происходит? – Мать требовала ответа. – С родов прошло три месяца, а ты все еще бледна как смерть. Ты нездорова?
– У меня не прекращается кровотечение. – Я ждала сочувствия, но на ее лице читалось только раздражение. – Наверное, истеку кровью и умру.
– Что говорят повитухи?
– Все прекратится в свое время.
Мать только фыркнула.
– Ты растолстела, Мария, – проворчала она, – и стала такая скучная.
Мои глаза наполнились слезами.
– Сама знаю, – покорно ответила я. – Я скучаю…
– Ты подарила королю сына. – Мать старалась подбодрить меня, но в голосе ясно проскальзывало нетерпение. – Любая женщина в мире все на свете отдала бы за это. Давно бы вылезла из кровати, чтоб быть рядом с ним, смеяться его шуткам, петь его песни, скакать с ним бок о бок.
– Где мой сын? – прервала я ее рассуждения.
На мгновение она смутилась:
– Ты прекрасно знаешь где. В Виндзоре.
– Вы знаете, когда я видела его в последний раз?
– Нет.
– Два месяца назад. Вернулась из церкви после очистительной молитвы, а его уже нет.
Она была озадачена:
– Но его и должны были забрать. О нем хорошо заботятся.
– Другая женщина.
Моя мать искренне недоумевала:
– Какая разница? За ним хорошо ухаживают, его назвали Генрихом в честь короля. – В ее голосе звучало неприкрытое ликование. – Перед ним открыты все пути!
– Но мне его не хватает.
– Что?
Как будто я заговорила на другом языке, каком-нибудь совершенно непостижимом – по-русски или по-арабски.
– Я скучаю по нему, я скучаю по Екатерине.
– Поэтому ты такая грустная?
– Я не грустная, я несчастная. Несчастная настолько, что не хочу ничего делать, только лежать лицом в подушку и плакать.
– Из-за того, что скучаешь по детям? – переспросила мать, словно подобная мысль была ей совершенно чужда.
– Разве вы никогда не скучали по мне? – Я почти кричала. – Ну не по мне, по Анне? Нас отправили во Францию, когда мы были совсем маленькими. Вам нас хоть немного недоставало? Кто-то другой учил нас читать и писать, помогал встать, когда мы падали, учил верховой езде. Неужели вам никогда не хотелось видеть своих детей?
– Нет, – ответила она просто. – Я не смогла бы найти лучшего места для вас, чем французский двор. Только плохая мать стала бы держать вас дома.
Я отвернулась. Слезы текли по щекам.
– Повеселеешь, если снова увидишь сына?
– Да, матушка, я буду так счастлива, если увижу его. И Екатерину.
– Хорошо, я скажу дяде, – пообещала она нехотя. – Но ты должна развеселиться по-настоящему – улыбаться, смеяться, танцевать, радоваться жизни, чтобы на тебя было приятно смотреть. Тебе нужно постараться вернуть короля.
– Ну, он недалеко ушел, – не удержалась я от колкости.
Она не смутилась ни на минуту:
– Слава богу, Анна поймала его. Она дразнит его, как комнатную собачку, и крепко держит на поводке.
– Тогда чем она вам не подходит? Зачем возиться со мной?
Быстрота ответа свидетельствовала – этот вопрос уже обсуждался на семейном совете.
