– Так что я сказала ему, когда мы говорили по телефону: я знаю, ты заботишься о нем, вот и он тоже должен заботиться о тебе, – продолжала миссис Уотсон. – Но все равно хорошо услышать об этом лично от тебя, Шерлок. Ты кажешься мне таким милым мальчиком, таким воспитанным и добрым…
– Боюсь, вы путаете меня со своим сыном, – вставил Шерлок, и миссис Уотсон принялась превозносить еще и его невероятную скромность, однако тот лишь покачал головой.
– Не могу с вами согласиться. Ваш сын является самим определением всех этих качеств. Он, в свою очередь, унаследовал их от вас и мистера Уотсона, и, по моему убеждению, вам удалось воспитать в себе эти черты характера, поскольку вы были младшей из пяти детей в семье.
– Но как ты узнал, что я…
– Вы испытываете необходимость говорить громко и зачастую пытаетесь обратить все внимание окружающих на себя – последствия того, что вы росли в среде, где ваш голос был лишь одним из многих. Однако это не самая интересная деталь, которую я подметил в вас. Куда более любопытны ваши обширные садоводческие познания: все цветы и растения в доме свежи и за ними тщательно ухаживают.
– Боже мой, как… Ой. Ой! – миссис Уотсон впала в экстаз. – Ты ведь прямо сейчас делаешь это, да? Джон рассказывал, как ты можешь просто посмотреть на человека и абсолютно все о нем узнать! Поверить не могу, какой ты умный! Умный, и сообразительный, и потрясающий, и теперь ты должен рассказать нам все об Артуре! Артур, Артур, дай ему хорошенько посмотреть на тебя, чтобы он мог рассказать нам о тебе все!
– Ради всего святого, Эмма, ты и так знаешь обо мне все, – проворчал мистер Уотсон. – А он не обезьянка, которая показывает фокусы, когда кидаешь ей монетку. Дай парню поесть спокойно!
– Но, Артур…
– Эмма, то, что он делает, не развлечение, а важная часть его работы. Не заставляй его опошлять это, – мистер Уотсон извинительно кивнул Шерлоку. – Прости мою жену. Иногда ее заносит.
Миссис Уотсон насупилась.
– Я и не говорила, что это развлечение. Мне просто кажется, что это на самом деле потрясающе, вот и все!
Мистер Уотсон погладил ее по руке.
– Ш-ш, я знаю, родная. Но тебя и правда иногда заносит. Ты даже не обратила внимания на то, что все это время твой сын сидел, уткнувшись лицом в стол.
– Ох, милый! Джон, дорогой, ты хорошо себя чувствуешь?
– Мне кажется, я провалился в кроличью нору, – пробормотал Джон в столешницу. Мистер Уотсон без предупреждения отвесил ему подзатыльник, и Джон зашипел, выпрямляясь.
– Оу! Это еще за что?
– Не хочу, чтобы твои огромные уши оставили на дереве вмятины, – хохотнул отец.
Джон пристально посмотрел на него.
– И откуда это, интересно, у меня такие уши? В зеркало давно смотрелся?
– А ведь он тебя поддел, Артур! У всех мужчин из рода Уотсонов уши словно блюдца! Я даже подозреваю, что именно из-за них мне было так тяжело рожать Джона. Ох, страшно вспомнить! Роды длились много часов, боль была просто невыносимая! А он оказался еще и таким крупным младенцем! Ты не поверишь, сколько он весил, и, боже, помоги Гарри, если они с Кларой решат обзавестись детьми и рожать придется именно ей. Однако, с другой стороны, Гарри, скорее всего, удастся избежать этой проблемы, потому что ее ребенок будет не от мужчины Уотсона. Нет, это наверняка стало бы проблемой для женщины, которая решила бы родить ребенка от Джона, но ведь Джон с тобой, так что дилемма больших ушей решена, ведь если вы двое решите завести детей…
– Мама! – взмолился Джон в отчаянии. – Ты не могла бы сменить тему, пожалуйста?
– Почему? – полюбопытствовала миссис Уотсон с присущей ей от природы наивностью. Куда более приземленный мистер Уотсон сухо заметил:
– Несколько рано заводить разговор о детях, Эмма. Поговори о чем-нибудь другом. Расскажи им о цветочной выставке.
– О! Цветочная выставка! Джон, я так взволнована! Завтра мы устраиваем цветочную выставку возле нашего магазинчика, и владельцы соседних магазинов тоже решили поучаствовать. Будут лотки, и киоски, и живая музыка, и танцы… – миссис Уотсон принялась радостно болтать о предстоящей выставке, и Джон с наслаждением ощутил, что сейчас, когда беседа перешла в более безопасное русло, ему наконец-то удалось расслабиться и даже немного отключиться.
Джон не особенно прислушивался к разговору, пока мама не протянула ему сложенную газету.
– … и вот про нас напечатали в местной газете! Эдвард Хойт, репортер, задавал такие искренние вопросы, было видно, что ему по-настоящему интересна наша выставка, и мы с Мэри ужасно счастливы, ведь мы много работали над ней и…
На газетной странице Джон обнаружил фото, на котором мама стояла рядом с одной из самых роскошных женщин, которых ему когда-либо доводилось видеть. Подпись гласила: «Эмма Уотсон и Мэри Морстен». Джон явственно ощутил, что начинает задыхаться.
– Вот это Грязнуля Мэри?
