– НО я понял – извини, я почти закончил, – я понял, что из-за этого стал плохим другом. И, конечно, я ничего не смыслю в любви, но уверен, что так не должно быть. Думаю, я любил неправильно. Наверное, потому что я делал это без тебя. А, как мы уже знаем, без тебя я никудышный. Итак. Не важно, что ты чувствуешь ко мне. Даже если ты любишь меня как друга, знай: что бы ни случилось, я больше никогда тебя не подведу. Если ты, конечно, решишь позволить мне снова быть твоим другом.
Он смотрит на меня снизу вверх, его грудь поднимается и опускается, как будто он взбирается на гору.
– Как ты думаешь, мы можем быть друзьями снова?
– Я не знаю, как мы сможем…
– Я сделаю все, что потребуется, – говорит он.
– Дело не в тебе, дело во мне. – Я делаю глубокий вдох и буквально выдавливаю из себя слова: – Я не воспринимаю тебя просто как друга. Ты никогда не был для меня просто другом. Может быть, именно поэтому я не чувствовала себя равной тебе. Все остальное…
– Но… но, Мина!
– Прекрати. Перестань так улыбаться. Это не самая веселая история.
– Ладно, извини. – Он все еще улыбается так ослепительно, что кажется, будто он способен разогнать любую тьму.
– Я пыталась годами. Я очень старалась, чтобы это прошло, – продолжаю я.
– Я думаю… я думаю, это чудо, если ты чувствуешь то же, что и я.
Незнакомое чувство расцветает в груди, растягивает и наполняет меня. Это чувство захватывает все тело, я ощущаю его даже в мизинце на руке.
– Все изменилось. И мы понятия не имеем, в какую сторону.
– Мина, ты уже говорила об этом. Ты сказала об этом несколько недель назад, когда мне пришло письмо о зачислении в университет и я попросил тебя пообещать, что ничего не изменится. Ты помнишь свои слова?
– Я помню только, что ты поступил.
– Ты пообещала, что если что-то и изменится, то только в лучшую сторону.
Его радость заразительна. Это уже слишком.
– Ты стал умнее меня?
– Конечно, нет, просто я обдумывал это несколько дней. Просто пытаюсь уследить за твоими мыслями. – Он улыбается мне, словно мы просто тусуемся вместе, как обычно.
– Я просто… я потрясена. Всем этим, – говорю я наконец.
– Чем?
– Тем, кто ты есть. И тем, что я чувствую.
– Ладно. Ну это не обязательно должно быть грандиозным событием. Будем действовать постепенно. Если тебе все еще нужно время, я дам тебе его. Если ты хочешь пойти на выпускной друзьями, мы пойдем. Если ты хочешь, чтобы я подождал здесь, пока ты будешь думать, я так и сделаю. У нас впереди вся ночь.
Он садится на траву. В этот момент я понимаю, что, даже если зайду в дом, закрою окно и лягу спать, он все равно будет здесь, когда я проснусь.
Раздается автомобильный гудок.
– Ладно, у нас впереди не вся ночь, – говорит Кэплан.
Я смотрю на машину – сквозь лобовое стекло, в котором отражается свет фар, ничего не видно. И тут я понимаю: Кэплан вылез из машины с пассажирской стороны.
– Кто привез тебя сюда? – спрашиваю я.
– Мы не смогли отрываться на выпускном без тебя, – отвечает он.
– Мы? – Я больше не могу сдерживать слезы.
– Не важно, что ты чувствуешь ко мне, – говорит он. – Я думаю, ты должна пойти с нами. Иначе она никогда меня не простит.
Затем Кэплан засовывает руку в карман пиджака и достает уже знакомую мне бутоньерку.
– К тому же Куинн обожает хеппи-энды.
Он аккуратно завязывает ленту вокруг моей лодыжки, а потом просто остается стоять, держась за мою ногу и никуда не торопясь. Я понимаю, что теперь тоже улыбаюсь и не могу остановиться.
– Так что дальше, Мина? – спрашивает Кэплан.
Я шевелю пальцами ног.
– Тебе решать. Неправильных ответов нет. Доверься своему шестому чувству.
– Я пойду, – отвечаю я. – Я пойду на выпускной, а потом уже будем разбираться, что нам делать. Теперь отпусти.
– Зачем?
– Затем, чтобы я смогла залезть внутрь и спуститься.
– Но я не хочу отпускать тебя.
– Я быстро. Я просто воспользуюсь лестницей. Я не могу спуститься, как ты.
– Хорошо, только давай быстрее.
Кэплан еще мгновение держит меня за лодыжку, переводит взгляд на меня, весь сияя, а потом, стоит его пальцам разжаться, я прыгаю. Его рука по-прежнему поднята, чтобы поймать меня.
Мы приходим как раз к началу последнего танца. На Холлис моя футболка с конкурса по правописанию, завязанная узлом над серебристой юбкой, как у настоящей поп-звезды. На мне ее мерцающий топ, мои шорты, черный пиджак Кэплана и его корона. Он заходит сразу после нас. Его эффектное появление привлекает всеобщее внимание. Я знаю, что Холлис стоит рядом, гордо подняв подбородок, поэтому делаю то же самое. Когда я вижу Куинна, он достает клоунский нос из кармана и надевает его. Я выставляю ногу так, чтобы он увидел бутоньерку. Куинн начинает медленно хлопать в ладоши. Все остальные присоединяются к нему. Хлопки звучат так громко и продолжаются так долго, что я даже не могу вспомнить ту единственную песню, которая играла на балу, пока я была там.
